Announcement

Collapse

FORUM RULES (MUST READ)

GAMEVIL USA welcomes you to our community forums! We love being able to provide a place for our players to gather and discuss the games they play! Our players mean everything to us and we enjoy hearing your opinions (good or bad) about the products we provide to you. This means providing a safe, constructive and pro-active environment for every player new to veteran to come and provide their feedback, and hopefully make some new friends in the process! Below we have detailed the forums Code of Conduct with the intent to inform our players of the rules and regulations of using and posting on these forums. We hope you enjoy these forums as much as we enjoying having them for you! Thank you!

GAMEVIL USA Forum Code of Conduct:

Disciplinary action for violating forum rules will typically take one of the following forms, depending on severity:

• Warning
• Temporary Ban
• Permanent Ban

1. We encourage our players to create fun and innovative forum names that can distinguish themselves to the rest of the forum community. When choosing a forum name please be mindful of the community and refrain from using any names that contain profanity, sexual language/actions, and impersonating GAMEVIL employees. This includes abbreviations, slang, and other bypasses. Inappropriate forum names will result in the account banned from the forums.

2. We will not tolerate rudeness, insulting posts, personal attacks, harassment, name & shame, or purposeless inflammatory posts. Any abuse towards our Community Managers, in any form, will not be tolerated. If behavior is deemed to be toxic, Community Managers may ban forum members without notice.

3. We will not tolerate inappropriate, sexual, vulgar, discriminatory or offensive language of any sort, this includes simulated, insinuated and abbreviated swearing. We ask that all posts pertain to our games and posts referring to illegal activities (drugs, pirating, crimes), Sexual activities and Terms of Service abuse such as hacking, account trading, and account selling will be removed from the forums and the poster could face ban from the forums. This policy also includes inappropriate or profane language that could offend players who read them. Community Managers have a final say on what is deemed inappropriate and there will be no chance for appeals.

4. GAMEVIL encourages players to be active on the forums and feel safe while doing so. This means that spamming another player on their thread or creating a thread to denigrate another player will not be tolerated. Any player found spamming, harassing or flaming another player on the forums will have the posts removed and could face a ban from the forums.

5. We understand that players may have strong feelings toward a specific subject. However please refrain from creating multiple threads of the same topic or discussions to overwhelm the forums. Bumping (repeated posting on a thread to keep it going or visible) is also not allowed. Players found in violation of this will have the threads deleted and may be subject to forum ban.

6. Advertising referral websites, phishing websites, or other malicious links is strictly prohibited. This also includes threads that contain links to non-GAMEVIL games. Any players found posting these types of threads will be banned from the forums.

7. Always post in the correct channel. Unrelated posts will be deleted or moved. Any groups created within the GAMEVIL forums must be pertaining to GAMEVIL or GAMEVIL titles. Any created groups found to be related to any other subjects will be deleted and the creator of said groups could face actions taken against their GAMEVIL forum account.

8. Players found to be posting unapproved, unannounced, or unofficial content based on speculation is subject to deletion, or temporary account suspension. Action taken is based on severity of infraction. This includes speculated future content notes taken from any other site that isn't GAMEVIL USA, unannounced coupon codes, or third party fan sites that may feature potentially leaked content.

9. Do not post or send any (disciplinary) actions taken by Community Managers or Moderators, such as banning, deleting posts, etc. Posting or sending private messages that are received from Community Managers or Moderators is prohibited.

10. GAMEVIL USA asks that players keep the length of their posts to a moderate length. Writing long threads can invite other players to harass the poster as well as incite arguments between players. Players creating extremely long threads will be reminded of this policy and further lengthy submissions could be removed as well as disciplinary action taken against the forum account.

11. GAMEVIL USA with help from moderators monitor the forums. For information on what our moderators do please follow this link: http://m.gamevilusa.com/forums/showthread.php?34449-Moderation

See more
See less

Рассказ от Хиллко

Collapse
X
 
  • Filter
  • Time
  • Show
Clear All
new posts

  • Рассказ от Хиллко

    Маруареси.
    История первая.
    Звон стали отражался от кристальных стен многократным эхом, а блики от изредка высекаемых мечами искр освещали сразу весь длинный коридор. Горстка паладинов неуклонно двигалась вперёд, сквозь ряды Бездушных, заливая многочисленные залы и комнаты кристального дворца кровью сбившихся с истинного пути еретиков. Воинов света осталось всего семеро, хотя сквозь врата, которые жрецы строили и освящали почти месяц, прошёл отряд в пятьдесят мечей.
    Нужно пройти ещё совсем немного, это уже четвёртый этаж… или пятый? Не важно! Они дойдут до тронного зала и исполнят волю божию, и не может быть иного выхода – иначе все, кто пали ранее, среди пыли и камней подступов к замку, на сверкающих лестницах, в разноцветных коридорах, все они погибли зря.
    И Овериот продолжал вести свой небольшой отряд вперёд, к заветному залу. Сила паладина в его вере, пока он твёрд духом, в его клинке бушует сила ангела. Это можно даже видеть – в битве мечи охватывает волшебное пламя, которое не только ослепляет врагов, но и лишает их возможности пользоваться тёмной магией. Последние сутки этот огонь почти не погасал, ведь люди каждый свой шаг преодолевали с боем.
    ― У меня чисто! Я смог обрушить кристалл у двери, и теперь там никому не пройти! ― Раздался гортанный крик откуда-то из-за угла.
    Ариус, единственный выживший десятник отряда. Овериот уже много лет знал этого крепкого мужчину, никогда не теряющего своей веры, никогда не допускающего ошибок на поле брани и способного голыми руками завалить медведя. Один такой боец стоит пятерых обычных паладинов, и командир был безмерно рад, когда узнал, что Ариус пойдёт с ним и в этот бой.
    Овериот окинул взглядом комнату, в которой они последние пятнадцать минут сражались с Бездушными.
    ― Мы справились! Так держать, солдаты! ― Гулкий голос командира, словно колокольный звон, возвестил о победе. ― Кто где, отзовись! Все целы?
    ― Рондил! Жив. ― Послышался отклик слева.
    Этот высокий и статный воин не только выглядел как настоящий дворянин, но и на поле боя был умел и храбр. Сейчас он вытирал от крови свой меч, возвышаясь над тремя телами в бурых хламидах.
    ― Гертан! Пара царапин… но сил уже нет.
    А этот запыхавшийся голос принадлежит чемпиону арены и непревзойдённому дуэлянту, родом из южных земель. Кудрявый смуглый парень ещё совсем молод, но в обращении с двуручным цвайхандером не знает себе равных. К сожалению, бой – это далеко не дуэльный поединок: враги набрасываются по двое или трое, используют яд и метательное оружие и совершенно не знают чести.
    Ничего, держись, соратник! Победа близко!
    ― Курвус! Цел, вроде.
    ― Ульрике! У нас всё в порядке, Овер!
    Это двое инквизиторов. С виду тощие и хилые, эти ребята проявляют просто чудеса ловкости и так споро орудуют парными короткими мечами, что иной раз даже сам Ариус одобрительно кряхтел, глядя на них. К тому же, в загашнике у инквизиторов всегда находились какие-то свитки с полезными заклинаниями. Иной раз – целебными, а иногда и с чем-то членовредительским.
    ― Одеон, ― раздался из-за груды тряпья и досок, некогда бывших роскошной кроватью с балдахином, болезненный хрип, ― я жив… кажется.
    Овериот незамедлительно перемахнул через завал, где и обнаружил своего седьмого солдата. Бедняга полулежал, привалившись к мусору, и закрывал рукой в латной рукавице рану. Судя по количеству крови, скопившейся под измятым доспехом, досталось ему изрядно, но даже в таком состоянии паладин всё ещё сжимал второй рукой свою верную булаву, охваченную зелёным пламенем веры, и в его глазах читалась готовность вновь ринуться в бой.
    Вот где пригодились бы заживляющие раны свитки, но, увы, они уже давно кончились. Уже возникший рядом инквизитор, будто прочитав мысли командира, только сокрушённо покачал головой.
    ― Держись, парень, ― подбодрил Овериот раненого, вновь сотрясая стены помещения своим гласом, ― мы тебя не бросим! Можешь встать?
    Одеон собрался с силами и предпринял попытку подняться на ноги. Но на его напряжённом, покрытом потом лице сразу же отобразилась гримаса боли, и он снова рухнул на пол.
    Неужели придётся оставить ещё одного бойца? Идти дальше необходимо, но раненый паладин не сможет биться, и нести его тоже просто некому.
    Однако и оставить его здесь командир опасался – однажды отряд уже расположил раненых в одной роскошной и просторной зале, чтобы лекари смогли помочь им, пока остальные расчищают дорогу вверх, и даже остались четверо крепких воинов для охраны. Когда Овериот вернулся с новыми ранеными, развернувшаяся его взору картина ошеломила старого воина. Никогда ему не забыть этого мерзкого зрелища! Бездушные как-то смогли пройти пост и вырезать всех раненых вместе с лекарями, после чего самыми извращёнными способами надругались над телами.
    Больше отряд не оставлял никого.
    Когда кто-то не мог идти, соратники добивали его, и никто не противился этому. Напротив, солдаты, видевшие, что Бездушные делают с теми, кто не может оказать им сопротивление, сами молили добить их, когда получали серьёзные раны.
    Всех с детства пугают Бездной, где, по словам жрецов, неправедного человека ожидают самые страшные муки. Это измерение – не Бездна, даже более того – оно очень красиво. Кристальный дворец и снаружи, и изнутри восхитителен, но то, что ждало паладинов в его помещениях – хуже, чем Бездна.
    Каждый из них уже тысячу раз проклял дворец вместе с его хозяйкой, которая, между прочим, пока ещё ни разу не соизволила показаться и принять бой. Неужели, она настолько труслива? Вот уж чего в последнюю очередь можно ожидать от суккуба – так это трусости. Овериот ни на секунду не верил, что эта демонесса может испытывать страх, и с каждым новым этажом, с каждой новой распахнутой ударом ноги дверью, он всё больше чувствовал грядущую беду. Но нельзя позволить сомненьям захватить власть над душой, и командир продолжал вести остатки отряда вперёд, к победе.
    Тяжёлое молчание заполнило комнату, и только тихий шорох меча, прошедшего между пластин доспеха и пронзившего сердце Одеона отдавался зловещим эхом в ушах шестерых оставшихся воинов ещё несколько минут.
    ― Идём, ― теперь зычный голос Овериота звучал уже совсем не так торжественно, ― нам нельзя более задерживаться.
    И вновь стальные сабатоны гремят по кристальному полу, поддерживаемые скрипом кожаных сапог инквизиторов.
    Ещё комната, ещё пролёт, ещё коридор, и снова Бездушные встают на пути, держа наготове цепи с шипастыми шарами на концах, гарпуны и дубины с торчащими во все стороны гвоздями.
    Еретики не знают ни жалости, ни сострадания – их оружие не убивает мгновенно, оно оставляет на теле страшные раны, которые должны лишать жизни медленно, болезненно и мучительно.
    Но паладины – лучшие воины короля! Охваченный ангельским пламенем меч перерубает древки гарпунов и звенья цепей так же легко, как и плоть Бездушных. Только одного из инквизиторов легко зацепило гвоздиком по руке, но тот что-то прошептал над раной, и через мгновение на месте пореза вновь была целая кожа.
    Овериот вёл своих воинов дальше, к тронному залу, к последнему бою, к финальной схватке, в которой, наконец, падёт проклятая всеми богами Маруареси.
    И вот уже шестеро преисполненных решимости солдат стоят у гигантских, едва прозрачных дверей, сложенных из разноцветных кристаллов. Узор показывает какой-то сюжет, где фигура, напоминающая человеческую, но почему-то окрашенная в бледно-сиреневый цвет, парит над зелёными полями, где склонились в самом низком поклоне многочисленные крестьяне, воздевая к фигуре руки, будто это ангел спускается с небес.
    Тронный зал.
    ― Курвус, что с дверью? Проверь.
    Инквизитор приблизился к створкам почти вплотную, но прикасаться не спешил. Уже не раз и не два отряд натыкался на защищённые дьявольскими заклятиями двери, и первые несколько раз эта защита унесла жизни слишком поспешивших воинов.
    Вот и сейчас пёс господень, закончив осмотр, обернулся к командиру и предостерегающе кивнул головой. Его коллега тотчас же подошёл к двери и выудил из торбы свиток.
    Развернув древний пергамент, оба инквизитора начали синхронно, нараспев, читать заклинание, и вот створки уже охвачены небесным сиянием и от них с шипением повалил чёрный стелющийся дым.
    Хотя последний был чем-то новеньким, раньше он не попадался. Но не успел Орвериот крикнуть «берегись!», как щупальца мрака обвились вокруг ног инквизиторов.
    Те сначала даже не поняли, что произошло, но затем их озадаченный взгляд сменился перекошенной гримасой и колдуны, издавая нечеловеческие вопли, рухнули на пол, рассыпаясь в прах прямо на глазах. Паладины, стоявшие чуть в стороне, тут же бросились прочь от убийственного дыма, но этого уже и не требовалось: заклятье нашло свою жертву.
    Командир, тяжело посмотрев на кости только что ещё живых и здравствующих инквизиторов, громко выругался, в очередной раз проклиная демонессу, и со всей яростью обрушил на ворота свой меч. Всякому терпению приходит конец, даже для такого стойкого человека, как Овериот.
    Кристальная мозаика рассыпалась фонтаном сверкающих разноцветных осколков, и взору паладинов предстал самый роскошный зал дворца. Слева и справа бросали на пол цветастые блики огромные витражные окна, освещаемые с обеих сторон зала двумя солнцами этого мира, колонны, поддерживающие высокий вогнутый потолок, были так искусно обработаны, что любой ювелир королевств удавился бы от зависти, а зеркальная поверхность сапфирового пола была ровнее водной глади в полный штиль. Но четверо паладинов не смотрели по сторонам, им не было дела до красот тронного зала. Их наполненные праведной яростью взгляды были прикованы к изящному трону, где в вальяжной позе расположилась так долго преследуемая ими мерзкая тварь по имени Маруареси.
    Внешне она напоминала обычную черноволосую девушку, да при том очень стройную, красивую и с хорошеньким личиком, вот только светло-сиреневый цвет кожи в купе с янтарными кошачьими глазами ясно давал понять – это не человек. На демонессе почти не было одежды. Не считать же таковой открытый шлем с огромными витыми рогами, повязки цвета индиго с узором серебряной нити на груди и поясе, обсидиановые туфли на невероятно высоком и узком каблуке, какого не найти нигде в королевстве, и плащ, закреплённый двумя гигантскими аграфами в виде чёрных драконьих крыльев, увеличивающих рост девушки на две головы.
    Маруареси и вправду не проявляла никаких признаков страха: расслабленная поза, лёгкая снисходительная улыбка, весёлый взгляд – всё это создавало впечатление, будто девушка принимает своих старых друзей.
    «Ну вот и допринимается сейчас, ― подумал Овериот, ― от четырёх превосходных воинов долго не поуклоняешься, а её тёмная магия против паладина бессильна».
    ― Прими бой, отродье Бездны! ― Гаркнул командир. ― Пришёл конец твоим бесчинствам, и да падёшь ты от мечей наших, волю Бога несущих!
    Демонесса даже не обиделась. С ласковым смешком она пересела на своём троне поудобнее, двигаясь невероятно грациозно, и мягким медовым голосом сказала:
    ― Здравствуй, мой гость. Перед тобой Владычица Радужного Дворца, Повелительница Сердец, Путеводная Звезда Душ леди Маруареси. Мне очень больно видеть, как ты врываешься без приглашения в мой дом, убиваешь моих слуг и крушишь мои вещи. Но я милостива. Я всё ещё готова простить всех вас, смелые воины, но открой же мне твоё имя и твоих друзей. Будь вежлив, прошу.
    Четверо воинов уже кипели от ярости, ненависти и отвращения. Эта презренная тварь смеет насмехаться над ними! Сочиняет себе какие-то титулы, ёрничает… Она уже подписала свой смертный приговор.
    ― В атаку! Во славу Бога! Во имя короля! ― Рокочущий голос Овериота сотряс стены тронного зала, и эхо ещё много раз повторило эти слова.
    Четверо паладинов рванулись вперёд, к той, что одним своим существование оскверняла мироздание. Ариус зашёл на левый фланг, Овериот двинулся направо, а Рондил и Гертан бросились прямо на демонессу, подняв щиты и приготовив к бою пылающие мечи.
    Вот теперь Маруареси, похоже, расстроилась. Всем своим видом показав, как ей грустно видеть перед собой напрочь лишённых манер гостей, она плавно поднялась с трона, изящными кошачьими шажками спустилась по трём хрустальным ступенькам, звонко цокая своей причудливой обувью, и в её правой руке появился из ниоткуда светящийся желтоватым хлыст.
    ― Мальчики, прошу, ― предприняла последнюю попытку помириться с незваными гостями девушка, ― не делайте глупостей, о которых вы можете пожалеть.
    ― Умри! ― Хором выпалили Рондил с Гертаном, взмахивая мечами.
    Гертан был невысокого роста и должен был атаковать врага в ноги и живот, а высокий широкоплечий Рондил – в голову и плечи. Клинки с шумом рассекли воздух только для того, чтобы сверкнуть молнией в дюйме от полуобнажённого сиреневого тела. Паладины даже и не заметили, как девушка одним плавным движением скользнула вбок и, как результат, уже в следующий миг демонесса была за спинами молодых людей. Но она и не думала атаковать их – хлыст обвился вокруг руки Овериота, и тот вдруг начал дёргаться так рьяно, будто он был марионеткой в руках поддатого кукловода, после чего выронил оружие и рухнул на пол, продолжая судорожно подёргиваться.
    На этот раз голосок Маруареси звучал более холодно и отчуждённо:
    ― Хватит! Я не хочу убивать вас, но вы не оставляете мне выбора. Молния – это чистая энергия, она не имеет отношения к тьме, от которой вас защищает ваш Бог.
    Ариус уже успел подбежать к суккубу со спины и теперь резко рубанул мечом той между лопаток, а оставшиеся двое воинов, резко провернувшись на месте, нанесли колющие удары.
    Девушка вновь скользнула в сторону, даже не сбившись со своей тихой размеренной речи. Хлыст вновь свистнул в сторону ближайшего паладина – Рондила, но тот вовремя вскинул меч, и плеть обвилась вокруг него.
    Ариус снова ударил сверху-вниз, намереваясь отрубить твари руку, но смог только кончиком клинка оцарапать демонессу. Та только сказала «Ах!», но, почему-то, не обратилась в пепел, как делали все более слабые порождения тьмы, получавшие раны от благословлённого оружия.
    Но вот свою плеть тварь, всё же, выпустила и теперь обиженно глядела на врагов своими жуткими янтарными глазами.
    Паладины обступили демонессу с трёх сторон и теперь готовились нанести решающий удар.
    Но и сейчас вёрткая девчонка смогла спастись от удара Рондила, почти прижавшись к нему и накрыв его правую руку своим плащом. Остальные воины сделали шаг вперёд, чтобы проткнуть противницу, но было уже поздно – схватившись за горло, высокий паладин рухнул на колени и замер. Выпучив глаза и открыв до предела рот, он резко побагровел, и из уголка его рта потянулась струйка крови. Демонесса выбила солдату кадык и теперь отпрыгнула ему за спину, спасаясь от мечей.
    Скорость, с которой двигалась тварь, поистине была невероятной, а ведь судя по форме обуви, она ходит практически на мысках. Теперь же она лишилась своего плаща и отныне могла шевелиться ещё резвее.
    ― У неё кончились трюки, ― Ариус подбодрил соратника, ― добьём гадину.
    Паладины перескочили через лежащий ничком труп Рондила и обрушили на Маруареси град ударов. Может быть, девушке и удалось бы обмануть одного из воинов, выбить у него из руки меч или попытаться подойти слишком близко, но вот против двух прекрасных мечников у неё было слишком мало шансов, так что она просто отступала и отпрыгивала, злобно зыркая на напирающих воинов. Даже влево-вправо демонессе не удавалось отскочить – паладины теснили противницу очень грамотно.
    Вот уже скоро стена, а точнее – один из огромных витражей. Если девушка прижмётся к нему спиной – её нашинкуют, словно капустный кочан, ведь брони на ней нет никакой, но ведь она может и выпрыгнуть. Сила суккуба позволила бы выжить после падения с высоты двадцати пяти ярдов на камни, и кто знает, удалось бы паладинам после этого её добить?
    Но вот Маруареси услышала бряцанье железа за спиной – пришёл в себя Овериот. Ещё секунда – и она умрёт! В глазах паладинов блеснула искра победы. И тут девушка раздражённо вскрикнула:
    ― Фобетор! Помоги!
    Сей же миг в тронном зале стало темно, будто ночью, и все трое воинов повалились с ног. Совершенно не понимая, что происходит, солдаты начали крутить головами, надеясь разглядеть в кромешной тьме своего врага. Но к уже знакомым светящимся янтарным глазам прибавилась ещё одна пара – совершенно круглые, словно рыбьи, и с десятками крошечных зрачков.
    ― Спасибо, ― раздался во мраке благодарный голос девушки.
    ― Ты теперь моя должница, ― просипел в ответ тот, кого демонесса назвала Фобетором.
    ― Теперь я справлюсь сама.
    ― Тогда держи их.
    Паладины почувствовали, как они внезапно теряют свой вес и приподнимаются вверх. Попытавшись хотя бы коснуться пола, они начали неистово дёргаться и крутиться, но их подняло слишком высоко.
    Здесь было два демона. Если с одним таким существом совладать простым смертным ещё возможно, то вот противостоять сразу двум порождениям тьмы смог бы лишь ангел.
    Мрак рассеялся, через витражные окна вновь начал поступать свет, и трое зависших рядом друг с другом паладинов увидели сердитое лицо Маруареси.
    ― Вы чуть не убили меня, ― осуждающе покачала головой девушка, и на её аккуратно причёсанных чёрных волосах заиграли красноватые отблески, ― а ведь я не сделала вам ничего плохого. Так кто из нас после этого злой?
    ― Ты – отродье тьмы! ― Угрюмо рыкнул Овериот.
    ― А ты – хаоса, так что с того? ― Обиделась суккуб. ― Не я убила ваших слуг, не я разрушила ваш дом, не я оскорбила незнакомую девушку и не я хотела изрубить ту, что любезно приняла вас в гости.
    ― Как ты смеешь! ― Вспылил Гертан, сверля демонессу испепеляющим взглядом. ― Нас создал Бог! Он даровал нам свет и защитил от тьмы! Ты же пожираешь чужие жизни, ты убиваешь во сне, и ты смеешь говорить, что мы – дети зла и хаоса?
    ― Ты ничего не знаешь, мальчик, ― Маруареси смогла успокоиться и вновь вернула на своё лицо снисходительную улыбку, ― Ты убиваешь и ешь зверей и птиц сотнями, а я же пока забрала жизни только семи твоих собратьев. Почему тебе можно питаться, а мне – нет? Ты глуп, но всё равно уверен, что только ты можешь быть прав. Мне нравится твоя наивность и. пожалуй, твою жизнь я заберу в первую очередь. Не бойся, тебе понравится.
    ― Ты не посмеешь! Муки Бездны ждут тебя! ― Пророкотал Овериот.
    ― О, а вот с тобой, ― нехорошо облизнулась суккуб, ― мой самый грубый гость, я буду играться дольше всего. А теперь хватит! Я устала, посидите пока в темнице, а я пойду отдохну. Надеюсь, вы разрушили не все мои спальни.
    Пока Бездушные заталкивали обезоруженных и лишённых брони паладинов в темницы дворца, по самому верхнему этажу медленно плелась закутанная в тёмно-синий плащ фигура.
    Полы накидки шуршали по кристальному коридору, немного заглушая цоканье каблучков. Демонесса действительно выдохлась – крошечная царапина на её руке была оставлена мечом, в котором горела частица слова ангела. Будь она дочерью тьмы, она уже была бы мертва, но она была детищем Дедала, которому было начихать и на свет, и на тьму и на все остальные Великие Стороны. Он создал Маруареси, чтобы она воскрешала павших воинов его армии, исцеляла их раны и придавала силы, но почему-то в остальных мирах суккубов всё равно считают тёмными существами.
    ― Мару? ― По коридору прокатился шёпот.
    ― Да, Фобетор? ― Не поднимая взгляда неохотно ответила девушка.
    ― Почему ты не убила людишек?
    ― Ты видел, как меня ранили, и ты прекрасно знаешь, что мне как можно быстрее нужно исцелить эту рану. Я заберу их силу для этого.
    ― А как же твои Бездушные? Они ведь готовы отдаться тебе хоть все сразу.
    ― Отстань. ― Фобетор, довольно мерзкий на вид демон ночи, поселился в Радужном Дворце не так давно, но уже успел надоесть Маруареси своими праздными вопросами.
    ― Можно, я заберу у тебя одного пленника? ― Осведомился шёпот, но почувствовав, что демонесса задумалась над ответом, добавил: ― Верни мне долг.
    ― Бездна с тобой! Забирай старика, ― отмахнулась девушка, решив, что Ариус ей не по вкусу.
    ― Жадина, ― равнодушно сообщил шёпот, ― но всё-таки, что тебе мешает исцелиться прямо сейчас? Я могу прислать к тебе твоих любимчиков.
    Суккуб тяжко вздохнула и даже на некоторое время остановилась посреди коридора, но затем всё-таки сказала:
    ― Как ты думаешь, почему Бездушные зовутся «бездушными»?
    ― У них… нет души?
    ― Умница! А раз так, то и силы, которую я могла бы у них забрать, тоже нет. Они всё равно что куклы. Это цена их вечной жизни. Но те людишки – вот они дадут мне очень много.
    ― Так обработай их сейчас? ― Предложил Фобетор.
    ― Не в настроении, ― буркнула демонесса и ускорила шаг, давая понять, что разговор окончен.
    Когда она скрылась за поворотом, от стены отделился её собеседник, словно он всегда был её частью именно в этом месте. Вытянутая рыбья голова с длиннющими тонкими зубами, жабры, серый человеческий торс, покрытый шипами и волдырями без какой либо системы и симметрии, и змеиный хвост – вот что представлял собой этот демон. Посмотрев пустым взглядом вслед ушедшей хозяйке дворца, он вопросительно проговорил:
    ― Интересно, и в чей сон она заберётся сейчас? Боюсь, этот несчастный изрядно отведает плети в своих грёзах.
    Маруареси же прошла в одну из башенок своего дворца и поднялась на самый верх, в крохотную комнатушку бельведера с шестью узкими окошками-бойницами. На нижних ярусах дворца стояли кровати, где свободно могла бы разместиться и лошадь, но суккуб сейчас не хотела этой помпезной роскоши. Она сбросила плащ и церемониальные туфли, и босиком неспешно прошлась по крошечной комнате. Уже так давно она не была здесь, в этом уютном закутке. За окнами виднелись все окрестности разноцветного дворца. И фиолетовая гора с сине-голубой вершиной на севере, и лес крастнолистных бочкообразных полых деревьев, что высотой бывают в замковую башню и в которых при желании можно жить, к западу. Тем более, эти чудесные деревья были покрыты листвой только изнутри, так что там даже подстилка не пригодилась бы. На востоке расположился обрыв, в окружении похожих на гигантские пузыри холмов, а на юге этот обрыв переходил в низину, отсюда напоминающую кисель из таких же пузырьков. Мару любила эти места, ведь они служили ей домом на протяжении уже почти трёх тысячелетий. За это время она набрала себе целую армию покорных рабов, в которых убила душу, но оставила жизнь. В детстве ей казалось это забавным, но теперь она понимала, что эти живые игрушки ни на что не годны. Она по прежнему заставляла их ухаживать за замком, шить для неё новые наряды и нести караулы, чтобы какому-нибудь очередному паладину не взбрело в голову тайком пробраться во дворец, да и вонзить волшебный нож в сердце демонессы. Дедал устраивал вылазки в иные миры максимум пару раз в век, а всё остальное время его дочери были предоставлены сами себе.
    Сёстры Мару занимали себя кто как мог. Например, Ева решила посвятить себя путешествию по чужим мирам и издевательству над греховными желаниями местных народов. Несколько раз её уже ловили и убивали, и тогда она вновь перерождалась несмышлёной девчушкой в мире Дедала. Маруареси же приходилось заново воспитывать свою сестру, пуская её на постой во дворец. Но однажды та вновь обретала воспоминания о своём прошлом и опять пускалась в путь, чтобы вновь попасться каким-нибудь ангелам и опять умереть. Неужели это так интересно?
    Старшая сестра Мару, Лиллириэста, или просто Лили, тоже большую часть времени проводила в странствиях, но не вела себя так глупо. Она регулярно приводила в Радужный Дворец представителя какой-то новой расы и демонессы с интересом изучали возможности и способности своей жертвы. Иногда попадались очень любопытные существа, которых удавалось обучить некоторым азам своей магии, и сёстры этому бесконечно радовались, ведь они были одними из тех немногих, что не считали суккубов абсолютным злом.
    Кстати, в этом бельведере некогда жило как раз одно из таких созданий. Ах, как давно Маруареси не болтала со своей подружкой! В последнее время на Радужный Дворец, с какого-то перепугу, решили напасть сразу из трёх миров. Хозяйка кристального замка провела несколько лет, исследуя миры своих врагов и оценивая их возможности. И, кстати, в одном из таких миров она и подобрала Фобетора. Хотя от пиявки в нём ничего не было, вцепился он в суккуба именно как этот червяк. Да, не раз он сильно облегчал своей спутнице жизнь, но его граничащая с безумством любознательность сильно действовала на нервы.
    А ещё он был тёмным. Настоящим тёмным. Он просто обожал чужие страдания и получал истинное наслаждение, умерщвляя невинных существ самыми жестокими, болезненными и безумными способами. Удерживая Фобетора в узде, Маруареси даже и забыла про свою старую подружку, которая предпочитала жить в Красном лесу, а не во дворце. Но это и не мудрено, ведь она была белкой. А сегодня, после случившегося боя, суккуб вдруг вспомнила о своей маленькой рыжешёрстой ученице и послала ей мысленный зов.
    Рик’Тис откликнулась и обещала примчаться, как только сможет.
    Нужно подождать её.
    Маруареси смотрела в западное окошко, мечтательно думая о старых друзьях, когда на соседнем подоконнике послышался едва слышимый шум. Лапки Рик’Тис – самые ловкие, цепкие и аккуратные из всех известных демонессе.
    ― Рики! ― Суккуб обрадованно подскочила к соседнему оконцу. ― Я так рада, что мы наконец-то смогли встретиться!
    Белочка была длиной в две ладони своей наставницы, вся светло-рыжая и с огромными глазами, почти целиком занятыми зрачками в узкой изумрудной радужке. Вообще-то её мордочка имела такое строение, что казалось, будто белка постоянно улыбается, но сейчас её улыбка растянулась, что называется, до ушей – она тоже была рада встрече.
    ― Здравствуй, Мару! Я уж думала, ты опять ушла, ― хихикнула Рик’Тис. ― Зови меня почаще, а то я уже весь наш лес вдоль и поперёк изучила! Там нет ни одной судьбы, которую я не выучила бы наизусть на многие годы вперёд.
    Энергичный звонкий голосок белки в купе со скоростью, с которой она произносила слова, чем-то напоминал птичий щебет.
    ― Прости, Рик, я обещаю больше не исчезать на такие долгие сроки.
    Мару ласково улыбнулась подружке и подставила ей руки лодочкой, чтобы перенести с подоконника на узкую кровать – единственный предмет мебели в этом бельведере. Белка охотно заняла предложенное место, но затем, немного подумав, вскарабкалась по руке на плечо и прижалась своей пушистой мордочкой к щеке подруги.
    ― Или можешь брать меня с собой, ― предложила Рик’Тис, спрыгнув на кровать прямо с плеча и уселась, обернув вокруг себя пушистый хвост, который чуть ли не превосходил белку длиной.
    ― Иногда я очень хочу это сделать, ― тихо прошептала суккуб, присаживаясь рядом с подушкой, ― но ведь ты бессмертна только здесь. Я боюсь за тебя.
    ― Да ничего со мной не будет! ― Беспечно махнула лапкой Рик’Тис. ― В своём родном мире я бы уже семь веков как окочурилась, а тут жива-здорова. Если бы не ты – кто б меня научил свою жизнь таким приятным способом продлевать? Вот только жаль, что тут мои сородичи – это просто обычные звери. Иногда и поболтать хочется о том-о сём, а они… Эх.
    ― Как там вообще в лесу дела? Прошлый раз ты говорила, что он сохнет у топей. Всё поправилось?
    ― Так давно уже! У нас там вообще всё пучком, только успевай хорошие новости собирать, будто шишки. Ой, то есть грибы. Шишек-то тут у тебя не водится. Да ладно тебе про лес! Он не убежит никуда, лучше про себя расскажи! Как там твои три битвы?
    ― Ты их точь-в-точь предсказала, ― улыбнулась Маруареси и откинулась, уперевшись спиной в кристальную стену, ― мне, наверное, можно было и не болтаться так долго в разведке.
    ― Нет-нет, если бы ты не болталась – всё пошло бы не так, ― замахала лапками провидица, ― ты всё правильно сделала! И вообще надо быть осторожней, твою судьбу я вижу очень плохо. Кстати! Последняя битва ведь уже была? Давай, колись, кто этот «мрачный друг»?
    ― Да какой из него друг? ― Отмахнулась демонесса, не желая говорить о неприятном ей существе.
    ― Ну расскажи! Я себе всю голову сломала, в каком из миров ты его подберёшь, а ты вредничаешь! Он красивый? Пушистый? Маленький? Похож на меня?
    Маруареси расхохоталась и с трудом, сквозь смех, сообщила подружке ужасную весть о том, что Фобетор – не белка.
    Конечно же, Рик’Тис не успокоилась, пока не вытянула из девушки всё, что та знала о своём спутнике, но на середине рассказа вдруг притихла и посерьезнела. Однако демонесса не заметила такой смены настроения у подружки и, спохватившись, заявила, что сейчас же познакомит Рик’Тис с Фобетором.
    Не успела белочка возразить, как Маруареси уже нацепила туфли, подхватила зверька и отправила мысленный зов тёмному существу. И только когда суккуб спустилась по лестнице, Рики наконец докричалась до девушки:
    ― Да стой же ты! Я не уверена, что мне стоит с ним встречаться! Да и тебе…
    Договорить провидица не успела, так как от стены отделился уже знакомый уродливый силуэт.
    Фобетор замер и пустым рыбьим взором уставился на белку, а та, в свою очередь, сжалась в маленький рыжий комок и так сильно сжала лапки, что оцарапала держащую её демонессу.
    ― Ай! Рики, ты чего? ― Девушка чуть не выронила подружку.
    ― О, да! ― Хищно прошипел Фобетор, и одним движением хвоста оказался на расстоянии вытянутой руки от суккуба. ― Моя миссия выполнена!
    ― Что? ― Вот теперь Маруареси действительно растерялась.
    ― Дай её мне, ― зловещим шёпотом приказал демон ночи, ― я благодарен тебе за то, что ты нашла её для меня.
    ― Стой. ― Демонесса быстро пришла в себя и прижала застывшую от страха белку к груди. ― Зачем она тебе?
    ― Не мне, хозяину, ― прошептал Фобетор.
    ― Хаос! ― Пересилив себя, хрипло пискнула Рик’Тис. ― И тьма!
    ― О, ты всё знаешь? ― Рыбья голова изобразила некое подобие улыбки, только ещё страшнее растопырив свои жуткие зубы. ― Тогда я убью тебя сразу, ведь мне не зачем объяснять тебе, перед кем ты виновна.
    ― Фобетор! Назад! ― Властно приказала Маруареси. ― Ты не тронешь её и пальцем!
    ― О, неужели ты меня остановишь? Раненая, слабая, уставшая? Я не должен тебя убивать, но если ты встанешь на моём пути, я накажу тебя.
    ― Прошло столько лет, Дискорд, ― пропищала Рик’Тис, приподнявшись в ладонях демонессы, ― неужели ты всё ещё преследуешь меня? У тебя нет над нами власти, ты не сможешь меня убить!
    ― Глупый зверёныш, ты сама увидела во мне две стороны, так о чём же ты говоришь? Тьме плевать на правила судьбы и хаоса. Умри!
    Фобетор выбросил вперёд руку, намереваясь насадить на свои шипы хрупкое тельце белочки, но Маруареси всё ещё была достаточно быстра и сильна.
    Резко сместившись в сторону, она отпустила Рики на пол, давая той возможность сбежать, а сама встала на пути неожиданного врага со светящимся хлыстом в руке.
    ― Никогда не иди против суккуба, ― игриво улыбнулась демонесса, и вместо того, чтобы ударить противника, пробудила в нём чувство неразделённой любви.
    Любой самый храбрый воин, почувствовав, что у него разбито сердце, роняет меч и больше не может сражаться. Остановить демона этот трюк вряд ли сможет, но вот ослабить – это запросто.
    Но Фобетор не замедлился – он открыл пасть и плюнул в девушку слизью. Уже не раз ей приходилось наблюдать, как простые смертные пробиваются таким плевком насквозь, оседая на землю напрочь лишённой костей массой. Повторять судьбу своих старых врагов демонессе не хотелось, и она вновь уклонилась, стеганув плетью по телу противника.
    Хлыст сломал пару шипов и вспорол несколько бородавок, сразу же брызнувших во все стороны слизью. К сожалению, никаких более серьёзных повреждений Фобетор не получил, а вот Мару поняла, что ударить своего оппонента было не самым разумным решением. Слизь, попавшая на светло-сиреневую кожу демонессы, моментально впиталась, создавая в разуме девушки чувство панического страха и смятения. Попади эта гадость на смертного, и он бы уже обезумел от ужаса. Да и с его кожи слизь вряд ли исчезла бы так легко.
    Всего на мгновенье суккуб отвлеклась для нейтрализации яда демона и подавления искусственного страха, но Фобетору этого хватило: демон ночи схватил раненую руку Маруареси и запечатал рану. Теперь исцелить маленькую царапину сквозь печать и вернуть суккубу силы смог бы только ангел или другой демон.
    ― Никогда не иди против Хаоса, ― без проявления каких-либо эмоций сообщил Фобетор и шагнул в стену. После этого в коридоре вновь раздался безликий шёпот: ― Я предупреждал тебя, ты не послушала. Я изгоняю тебя в мир людей, в совершенстве владеющих магией. Я знаю, их ты боишься больше всего. Так живи же в страхе. А белку я выпотрошу на твою постель и прибью её голову вместо дверной ручки. Она будет умирать медленно, ибо от судьбы ей не уйти.
    Фобетор не стал сражаться дальше и тратить силы впустую, пытаясь убить ту, кто всё равно возродится. Он просто заточил её в другом мире, откуда не было спасения и где не было богов и ангелов, чтобы убить суккуба до конца. Смертные могут издеваться над физическим телом ослабшей Мару веками, но им не выбить её душу за пределы своего мира. Каждый раз она будет возрождаться там, со всё той же едва заметной царапинкой на правой руке. Вечно уставшая, способная воззвать лишь к крохам своего истинного дара, жаждущая вернуться домой, спасти свою единственную подругу, вновь увидеть дом и сестёр, она обречена ждать появления в её мире-тюрьме Высшего существа, но сколько веков на это потребуется. Фобетор был уверен, что прежде, чем кто-то из достаточно сильных созданий сможет убить Мару, она успеет обезуметь и навсегда останется в плену собственных кошмаров.
    История вторая. Часть I
    Холодное зимнее солнце одиноко висело на небосводе, старательно освещая все окрестности. Отражаясь от ледяных крупиц в сугробах и переливаясь в сосульках, лучи света неприятно слепили глаза жителям деревни. Однако на лицах людей играли улыбки, ведь скоро праздник зимнего солнцестояния – со всех соседних сёл сюда наедет масса гостей на ярмарку и пиршество. Некоторые постоялые дворы деревни уже были заполнены приезжими, а конюхи только успевали заботиться о новых лошадях. Но вот, хрустя по насту, куда-то спешит закутанная в тулуп фигура, и на лице этого человека отражены отнюдь не радостные эмоции.
    Миновав пока ещё немногочисленные прилавки ярмарки, и не обратив никакого внимания на соревнующихся в лепке снежных комов детей, хмурый человек протопал к опрятной усадьбе, богато украшенной резными наличниками, балясинами и причелинами. Потопав о крыльцо, чтобы стряхнуть с обуви снег, мужчина спугнул дрозда, до этого распевавшего свою песенку над крыльцом, и вошёл в дом старосты деревни.
    Внутри было уютно, светло и тепло, так что гость быстро перестал хмуриться и даже слегка расслабился. Где-то в соседней комнате раздавался шорох, изредка прерываемый глухим стуком.
    ― Абелард! ― Сварливым голосом гость окликнул хозяина жилища. ― Это я, Керрик! Я могу войти?
    Шорох прекратился и в сени вышел крепкий и полноватый человек с кочергой в руке. Видимо, это он только что ворошил дрова в печи с таким усердием.
    Абелард всегда был очень улыбчивым и весёлым человеком, несмотря на своё грозное телосложение, так что и сейчас он сначала радушно поприветствовал знакомого, помог тому снять тулуп, и даже поделился парой простеньких шуток, чтобы подбодрить гостя. Только после этого староста пригласил Керрика в светлицу, где можно было бы обсудить все дела за кружкой хорошего пива.
    Вежливо выслушав короткий рассказ Абеларда о его многочисленных неугомонных детях и жене-красавице, Керрик даже постарался заставить себя рассмеяться забавным моментам, но получилось это у него так себе.
    Староста, в конце концов, всё же понял, что новости его помощник принёс скверные, и решил перейти к делу.
    ― Ладно, вижу, не праздничное у тебя настроение, приятель. Что у нас случилось и когда?
    Задумавшись, с чего именно начать, щуплый и желчный Керрик хмуро ссутулился и стал выглядеть уж совсем сварливо, но, всё же решив говорить прямо, он вновь выпрямился и направил свой колючий взор прямо на собеседника.
    ― В деревне нечисть.
    Абелард поперхнулся и чуть не выронил свою кружку, а его лицо мгновенно помрачнело.
    ― Откуда ты узнал? Что именно случилось?
    ― Помнишь Винеса? ― Спросил Керрик, и по тяжёлому кивку старосты понял, что провалами памяти тот ещё не страдает. ― Так вот сегодня утром не проснулся Брогус. И тоже лежал с застывшей улыбкой, вот я и послал за священником. Он как тело увидел, так и…
    В комнате повисла зловещая тишина. Абелард облокотился о стол и пытался собраться с мыслями, а его знакомый мысленно радовался тому, что жена старосты сейчас выгуливает ораву его отпрысков и не может слышать всего этого.
    Наконец, хозяин усадьбы успокоился и снова посмотрел на гостя.
    ― Ясно. И с кем мы имеем дело? Дух?
    ― Нет. Священник говорит, что это… он не уверен… может быть, он и не прав…
    ― Ну! ― Не выдержал Абелард. ― Говори как есть!
    ― Суккуб.
    Не часто весельчак Абелард выходил из себя, но теперь он громко и грязно выругался, после чего так шарахнул кулаком по столу, что опрокинулась одна из кружек.
    ― Какого чёрта этим тварям нужно здесь? ― Придя в себя, задал староста риторический вопрос. ― Где они, и где мы! И на что нам тогда тут разъезды гвардейцев на всех дорогах?
    И для ярости главы деревни был повод: суккубы и им подобные – это бич королевства. Не раз и не два они уже порывались свергнуть монарха и поработить его подданных. Летописцы не очень любят описывать эти годы войн и ужаса – слишком много зла свершилось в те тяжёлые времена.
    Но логово детей дьявола далеко на севере, а деревушка Заячья Поляна – совсем рядом со столицей. Если один суккуб оказался здесь, так близко, то где же могут быть остальные? Воистину, это была самая мрачная весть за последние годы.
    Местный священник не был безумцем, и просто так о подобных вещах не заговорил бы, так что Абелард с тяжёлым сердцем принял весть за истину. Больше ничего не спрашивая у Керрика, он отдал ему приказ, оповестить всех членов совета деревни и стал одеваться сам – его семье пора домой.
    ***
    Лесник очень любил жить в единении с природой, наслаждаться спокойствием леса, щебетом пташек и игрой солнечных зайчиков, пробивающихся сквозь кроны в ясные летние дни, так что и свой домик построил вдали от ближайшей деревни. Но не распевали свои песни немногочисленные птицы, оставшиеся здесь на зиму, не играли со светом голые деревья, ни один зверёк не прошуршал где-нибудь между сугробов. С самого утра оглашается заснеженная опушка криками гнева и отчаяния. Если бы мимо прошёл охотник, он бы обязательно проверил, что за горе так опечалило несчастную девушку, раз за разом проклинающую чьё-то имя. Но, к счастью, в этих краях ещё никто не решил поискать себе добычу, потому что, услышав вопли суккуба, броситься его спасать – это самое неразумное. Но откуда же знать случайному путнику, что этот дивный голосок принадлежит проклятой и побеждённой собратом демонессе.
    Сначала Маруареси думала просто скормить тело не вовремя вернувшегося домой лесника волкам, но дело было ночью, а это время охоты для суккуба, так что труп остался валяться на снегу возле крыльца. В первую же ночь демонесса поглотила жизни четверых молодых мужчин. Она была уверена, что такого количества силы ей хватит, чтобы снять с себя печать Фобетора и вернуть себе свои способности в полной мере, но на утро она поняла, что не стала ни на шаг ближе к цели, что она всё так же опустошена и бессильна. Свою ярость девушка выплеснула на уже окоченевшем трупе лесника, превратив его несколькими ударами волшебного хлыста в кровавое месиво.
    На вторую ночь суккуб убила целую дюжину человек. Ни одна окрестная деревня не спаслась от смертельной жатвы, а в некоторых поселениях, так и вовсе по нескольку жизней обрывались в сладостном сне, преисполненном похоти. И вновь, проснувшись, Маруареси не смогла сорвать оковы со своей души, и теперь, когда запас известных ей бранных слов на языках разных рас иссяк, она могла лишь непрерывно проклинать имя того, кого раньше считала своим другом, но кто предал её и обрёк на вечные муки.
    Но никто не услышит этих проклятий, как не услышаны были бы и молитвы, ведь этот мир лишён богов. Зато здесь полно магов и волшебников. Любой смертный колдунишка, возомнивший себя достаточно сильным, чтобы сразиться с демоном, умер бы в жуткой агонии по одному лишь щелчку пальцев Маруареси, ибо ничто не умерщвляет жизнь так надёжно и болезненно, как тьма, использовать которую суккуб умела превосходно. Но треклятый меч паладина, оцарапавший предплечье девушки, заблокировал эту возможность, а что оставалось без неё? Только ослабленный дар Дедала для манипуляций жизненными потоками через сны смертных, их низменными желаниями, да небогатые познания девушки в области целительства. И лишь волшебный хлыст, который продолжал возникать по зову суккуба, оставался её единственным оружием.
    Она оказалась одна в чужом ей мире, девушка с бледно-сиреневой кожей и демоническими янтарными глазами. Если её заметят аборигены – это будет конец. Может быть, её убьют, и она вновь возродиться спустя некоторое время в другом уголке планеты, и это был бы ещё не самый худший вариант. Но ведь теперь её могут поймать! Как диковинного зверя, как интересную редкость, после чего её ожидает вечная жизнь в клетке под присмотром какого-нибудь неумелого мага и издевательства волшебников, жаждущих изучить пленницу.
    От одной этой мысли бросало в дрожь, а ведь на улице было ещё и чертовски-холодно. Зимний лес – не лучшее место, чтобы разгуливать по нему в полуголом виде. Только шуба покойного лесника, пробитая плетью всего в одном месте, хоть как-то согревала демонессу. Да, она не может заболеть или замёрзнуть до смерти, но трястись от холода могут даже настолько могущественные существа. Тем более, лишённые большей части сил.
    Устав метаться по глубоким сугробам, девушка в последний на сегодня раз пожелала Фобетору разных неприятностей и прошла в домик. Стоило, наконец, подумать о своём будущем: как выбраться из этой ловушки, как сломать печать и вернуть себе силу тьмы. Без неё открыть врата между мирами нельзя, потому что только с помощью одной из Великих Сторон можно было бы вернуться.
    Маруареси заперла дверь, чтобы холод не проникал в дом, кинула взгляд в сторону камина, где радостно плясал огонь, и прошла к полуразвалившейся постели. «И как только этот лесник здесь жил, ― с отвращением подумала девушка, ― ведь здесь всё в труху скоро превратится! Я столько насекомых в жилье в жизни не видела». Хотя камин уже достаточно прогрел комнату, суккуб всё равно сложила поверх одеяла шубу, залезла под этот ворох и свернулась клубочком. Будь она моложе на пару тысячелетий, она сейчас ещё и разревелась бы от горя и страха, но демонесса уже давно разучилась плакать. Это привилегия смертных, которые живут слишком мало, чтобы потратить все слёзы.
    В тепле думать стало немного приятнее, и кроме проклятий и ругательств в голове Маруареси появились и более ценные мысли.
    «Я не могу попасть домой с помощью врат, но это не значит, что это невозможно совсем. Но как же тогда могу? Врата можно открыть Тьмой, Светом, Хаосом, Любовью и Временем. Вот они, Великие Стороны, и зачем они мне сейчас? Я всё равно умею работать только с Тьмой, все остальные должен использовать кто-то другой».
    Вздрогнув от внезапно посетившей её мысли, демонесса сразу приободрилась и через мгновение уже сидела на кровати, откинув одеяло.
    «Не могу открыть я, но могут местные! Мне нужен тёмный волшебник! Слава Дедалу, влюблять в себя мужчин я ещё не разучилась, а дальше – только вопрос сообразительности моей игрушки. Придётся научить его создавать врата, а до тех пор следить, чтобы никто не нашёл ни его, ни меня. Превосходно!».
    Но это ведь было далеко не всё. Возвращаться домой, в Радужный дворец, Маруареси не могла – с печатью Фобетора она не имела против демона ни единого шанса, а надеяться, что тот просто решит уйти, было бы слишком опрометчиво. «И лучше бы он не ушёл», ― с бессильной злобой подумала девушка, вспомнив об обещании демона ночи. Он не покинет дворца, пока не поймает Рик’Тис – верную подругу Маруареси. И суккуб запрещала себе думать о том, что с этой жизнерадостной белочкой может что-то случиться.
    Выход был только один – найти себе спутника, владеющего тёмной магией и отправиться в мир, где есть Высшие существа. Например, можно попросить о помощи Набонид. Странное существо, являющее собой богиню боли. Именно от этого учителя Маруареси узнала большую часть самых хитрых и жестоких тёмных заклинаний.
    Теперь оставалось только дождаться ночи, чтобы начать поиски подходящих жертв. В мире, где процветает магия, не может не быть тёмных волшебников.
    ***
    ― Милорд, все собрались. ― Нарушил гнетущую тишину голос сеньора Эрнигейма, городского судьи.
    Узорная тень от розетки падала в самый центр зала, будто отмечая начало встречи. Храм сегодня был закрыт для простолюдинов, в нём собрались слишком знатные персоны.
    ― Благодарю, мой друг, ― тихо ответил судье высокий статный мужчина в роскошной красной епанче, прошитой золотой нитью. Лорд Эдриал, правая рука короля в вопросах магических дел. ― А теперь, господа, прошу немного внимания. Вы все уже знаете, что произошло на этой неделе. Надеюсь, никому не надо объяснять, что это значит?
    Собравшиеся здесь люди не были ни глупцами, ни невеждами. Все они прекрасно понимали, что начнётся, когда за разведчиком придут остальные дети дьявола. Не увидев непонимания в глазах слушателей, лорд Эдриал продолжил:
    ― Мы не знаем, сколько они уже пребывают внутри королевства, но пока можем с уверенностью сказать, что их не много. Отныне я буду неусыпно следить за каждым шорохом со стороны Адовой крепости, но необходимо, так же, разобраться и с теми, кто уже каким-то волшебством смог пробраться сюда. Барон Тольмут, извольте сообщить нам, что удалось узнать на настоящий момент.
    Со скамьи резво поднялся черноволосый неказистый человечек. В отличие от лорда, виски которого тронула благородная седина, а на лице читались властность и уверенность, барон выглядел как самый обычный мастер средней руки. Неприметного вида, с неприметным лицом и в неприметном же костюме, он был ушами короля. Лорд Шептунов, Мастер Тень, Барон Крыса… Тольмут имел много имён, и каждое было по-своему известно в разных слоях общества. Бесшумно поднявшись на амвон, откуда только что говорил лорд Эдриал, барон повернулся к скамьям, совершенно по-крысиному сложил руки у груди, и быстро, почти шёпотом начал говорить:
    ― Спасибо, милорд, я всегда рад послужить королю. О суккубах мне стало известно два дня назад, и мои мышки уже смогли узнать, где примерно следует искать их. Я уверен, вы хорошо знаете, благородные господа, где находится город Найтхельм. К востоку от него есть три деревни и несколько сёл, расположенные, благородные, достаточно близко друг к другу. Когда я узнал, сколько людей, и в каких местах погибли, я обратился к моим хорошим знакомым. Тогда, благородные господа, я узнал, где именно прячутся суккубы. Они под селом Семиствол. Есть основания предположить, что в лесу возле Альмайского озера, благородные господа. Но жертв очень много, раньше они так не делали. Мои друзья уверены, благородные, что там несколько суккубов. Они себя никак не проявляют иными способами, не подходят к деревням, не следят за селянами.
    Закончив речь, барон преданно посмотрел на лорда, стоящего чуть в стороне, дождался одобряющего кивка и быстро вернулся на место, вновь став незаметным силуэтом на скамье второго ряда.
    Не все любили Барона Крысу, но ссориться с ним было бы сущей глупостью. Про каждого из присутствующих здесь он знал столько грязных тайн, что мог бы с лёгкостью раздавить такого неосторожного человека.
    Лорд Эдриал, тем временем, пригласил подняться грузного коренастого мужчину в блестящих доспехах. Генерал Руффершойт командовал «Золотым Сердцем» - самой элитной частью королевской гвардии. Если бы кто-нибудь увидел его без брони, то посчитал бы его каким-нибудь булочником, но внешность часто бывает обманчива.
    ― Так… ― красноречиво начал речь генерал, ― я приказал Золотым занять все эти города… деревни, то есть… вот… через три дня они уже будут там… в деревнях. Вот… Никого приказано не выпускать… Ещё нас поддерживает отряд клириков… Вот так…
    ― Спасибо, генерал, ― едва заметно поморщившись, прервал Руффершойта лорд, ― мы уже видим, что коронные войска делают всё, что в их силах.
    Бряцая плохо подогнанным доспехом, вояка вернулся на место, а Эдриал обратился к остальным господам, собравшимся здесь. Все эти люди так или иначе оказывали влияние на церковь, армию или городскую стражу. Поднимать их с места было дурным тоном, так что лорд замер величественной статуей на амвоне. Знатные и влиятельные лица коорлевства старались решить, как им быть с суккубами и что предпринимать в первую очередь.
    Конечно же, никто из графов, баронов и лордов не хотел стать жертвой демонессы-соблазнительницы и мысль о том, что хотя бы одна такая сидит у них под боком никому не давала покоя. Но и Адову крепость, оплот детей дьявола, со счетов сбрасывать было нельзя. Кто знает, что задумали эти твари, так открыто провоцируя короля на оттягивание сил к Найтхельму. Гарнизоны застав на северных границах решили усилить вдвое против прежнего, стянув туда резервы с остальных границ. Всем казалось, что через такое количество воинов и жрецов пройти просто невозможно даже и дракону.
    Но вот на поиски лазутчиков должны были отправиться ещё и местные охотники. Солдат можно заметить издалека, а вот одинокие простолюдины не должны вызвать у суккубов подозрений. С чего бы, если раньше они спокойно пропускали всех охотников в самые разные участки леса?
    ***
    Маруареси сидела перед потрескивающим свежими дровами камином, погружённая в раздумья. Ей удалось найти вокруг очень много ведьм и магов, но не встретилось ни одного волшебника. Некоторые из обнаруженных людишек гордо звали себя жрецами, хотя те крохи силы, которыми эти несчастные обладали, давали им вовсе не боги. Решив проучить самодовольных простофиль, суккуб забрала и их жизни, однако утро вновь не принесло радости и прироста сил. Но вот последняя жертва…
    Демонесса не смогла убить этого «жреца» - его кто-то спас. Кто-то действительно сильный, кто смог поставить защиту сразу на всех спящих людей в округе. Маруареси ни на миг не сомневалась, что защищал тот волшебник сразу всех, а не только жертву суккуба. Откуда ему было знать, что именно снится этому несчастному?
    А это был тревожный знак: если люди начали защищаться от атак суккубов, это значит, что про них узнали. В общем-то, нет ничего удивительного, что местные жители очень быстро поняли, что три десятка непроснувшихся мертвецов за четыре дня – это неспроста, но откуда они узнали, кто и как именно их убил? И так быстро! Обычно на исследования жители разных миров тратили немало времени, а тут – будто они уже были знакомы с суккубами и знают, как надо себя вести. В таком случае в этом мире есть эти самые суккубы! Но они не могут быть демонами – Фобетор вряд ли ошибся, выбирая мир-тюрьму. Значит, это кто-то более слабый, чем Маруареси.
    Девушка очень долго пыталась понять, что происходит, и в итоге решила, что со своими сородичами ей будет в любом случае безопаснее, чем в окружении светлых магов и волшебников. Оставалось только понять, куда идти.
    Встав со стула, Демонесса решила искать в новом направлении. Этой ночью она будет собирать знания местных жителей о суккубах. В любом другом мире этого делать было бы категорически нельзя – проснувшись со словом «суккуб» на устах, человек станет подсказкой для волшебников, а убить такого информатора Маруареси уже не сможет. Выкачивать можно или только жизнь, или только знания. Если вычислить в жертве мага можно просто так – дар силы во сне скрыть невозможно, то узнать, что думает человек о суккубах, просто посмотрев на него, не получится.
    И вновь девушке приходилось бездельничать до ночи, ожидая, что вот-вот в дверь войдёт тот светлый волшебник. Это было утомительно и сильно раздражало демонессу. Будто ещё вчера она была могущественна, как все чародеи этого мира вместе взятые, но теперь она сидит в какой-то чахлой избушке, отгоняя клопов и тараканов и трясясь от страха при мысли о жалких волшебниках. Это было обидно, унизительно и просто больно. Маруареси не была созданием тьмы, её отец – Дедал, но, как это ни странно, именно тьма обеспечивала суккубу силу всё это время.
    «Если бы тот мерзкий паладин зацепил своим дурацким мечом Фобетора, ― насупившись, подумала девушка, ― он бы этого и не заметил! Хаос может быть так же разрушителен, как и тьма, если не сильнее. Кстати, эта сила объясняла бы некоторые его странные поступки. И зачем ему понадобилась Рики? А ведь она узнала его! И это имя. Почему она назвала Фобетора чужим именем? За что он хотел убить её? Живи, мой пушистик, я скоро буду рядом!».
    Дрова в камине уже почти прогорели, и Маруареси неохотно поднялась, чтобы подбросить ещё. Каблучки вновь застучали по неровному деревянному полу, спугнув притаившуюся в углу крысу. Недоумённо посмотрев на юркнувшего куда-то за тумбочку зверька, девушка почувствовала ещё больше презрения к этому месту. Тут даже крысы не боятся средь бела дня шастать по комнате! Всё здесь выводило привыкшую к роскоши демонессу из себя: обшарпанные стены, паутина по углам, скрипучий пол, проеденная жуками мебель, уховёртки в поленнице дров, копоть над камином. Фобетор поплатится за всё это!
    ***
    По мрачным каменным коридорам, плохо освещаемым редкими факелами, раздавалось гулкое эхо шагов. Молодой и крепкий парень, облачённый в лёгкую шёлковую одежду, спешил к своей повелительнице с удивительной новостью. Быстро миновав дверь в Залу Шипов, возле которой склонили в поклоне голову стражники, он направился к окованной железным узором дубовой стрельчатой двери. Трижды стукнув кольцом ручки, он потянул его на себя и в коридор тут же ударил крепкий запах лаванды. Немного удивлённый этим, парень на миг даже задержался у входа, но просто тряхнув головой и отогнав ненужные мысли, быстро вошёл внутрь.
    Просторная комната была обильно украшена коврами, драпировкой и валяющимися повсюду цветастыми подушками. В двух подвешенных в дальних углах комнаты курились какие-то благовония, а в центре помещения возвышалась приличных размеров бронзовая ванна, покрытая декоративными завитками почти полностью. В ней и находилась сейчас госпожа.
    ― Надеюсь, Иванте, у тебя действительно что-то важное, ― расслабленно протянула женщина, даже не повернув в сторону двери голову, ― иначе я слабо себе представляю, как ты будешь искупать свою вину.
    Парень тут же преклонил колено и опустил взгляд в пол, после чего взволнованно сказал:
    ― Прошу прощения, госпожа Лливелин! Я не думал, что вы принесёте сюда эту…
    ― Хватит слюнтяйства, ― поморщилась Лливелин, а затем со всплеском взмахнула рукой, призывая Иванте переходить к делу, ― что ты хотел сказать?
    ― Госпожа, наши Смотрящие нашли одного из нас. К северу от столицы королевства…
    ― Что?! ― Теперь женщина потеряла всё своё вялое умиротворение и даже немного приподнялась на локтях. Оказалось, в ванне были ещё и розовые лепестки, которые теперь равномерно покрывали грудь и плечи Лливелин. ― Кто посмел отправиться туда без моего ведома?
    ― Вы неправильно меня поняли, госпожа, ― вскинулся было парень, но увидев перед собой такую соблазнительную картину, тут же вновь уставился в пол, чтобы не раздражать госпожу, ― там не наши братья и сёстры, но там суккуб!
    Теперь на лице госпожи отразилось искреннее изумление, и сев в ванне прямо, она поинтересовалась:
    ― Но как такое возможно, если это не наш адепт? Ты уверен в этом?
    ― Да, госпожа. Наши Слухачи проверили – в королевстве тоже считают, что это суккуб, и жертв уже больше двух десятков. И среди них есть жрецы. Она разворошила улей, госпожа.
    ― Стоп, как давно эта девчонка там бесчинствует? Двадцать мертвецов… месяца три? Почему же сообщили о ней только сейчас?
    ― Три ночи, госпожа.
    Лливелин заливисто расхохоталась и плюхнулась обратно в воду, изрядно набрызгав при этом на пол.
    ― Должна признать, Иванте, я поначалу тебе даже поверила. Но теперь…
    ― Это правда, госпожа, ― парень поднял на собеседницу глаза, и там не было ни капли юмора.
    Женщина, не проявляя никаких эмоций, уставилась на гостя пронзительным взором небесно-голубых глаз, то ли о чём-то думая, то ли пытаясь понять, врёт он, или нет. Спустя некоторое время она нахмурилась и перевела взгляд на лепестки роз в воде.
    ― Знаешь, мой мальчик, ― задумчиво произнесла Лливелин, ― это звучит не просто как шутка. Это похоже на издёвку. Ты – один из лучших инкубов, Марани – превосходный суккуб, и скажи мне, скольких за ночь можете убить вы?
    Парень задумался, после чего неохотно признался:
    ― Не больше трёх, госпожа. Но королевские прихвостни могли преувеличить количество жертв, чтобы сбить побольше денег!
    ― Не глупи, с нами они шутить боятся. Ты осознаёшь, что эта суккуб как минимум не слабее тебя?
    ― Да, госпожа, и поэтому прошу вас сказать, что нам с ней делать? Чего доброго, Грэм подумает на нас и натравит своих шавок.
    ― Разумеется, заберите её сюда! ― Воскликнула Лливелин. ― Сегодня же мы с Рейвенгейл создадим мост. Пока же, подготовьте импов к бою. Не жалеть сил! Если понадобится, одурманивайте наших младших адептов и забирайте столько силы, сколько нужно. Мне нужна эта девчонка до того, как король открутит ей голову.
    Ничуть не стесняясь присутствия мужчины в комнате, Лливелин выбралась из ванны, встряхнула головой, разбрасывая веером свои идеальные волосы цвета солнца, и грациозно прошла к стопке аккуратно сложенной в стороне одежды. В душе посмеявшись над оторопевшим пареньком, она напомнила о своём приказе и того как ветром сдуло.
    Теперь требовалось отыскать названую сестру предводительницы детей дьявола. В отличие от высокой, фигуристой, светловолосой и голубоглазой Лливелин, Рейвенгейл была низкой, кареглазой, носила короткие чёрные волосы и внешне напоминала девочку. Но, не смотря на столь радикальную разницу, девушки были очень дружны и не акцентировали внимание на внешности друг-друга.
    Почти все нынешние заклинания Адовой крепости – изобретения Рейвенгейл. Эта девчонка просто обожала книги, из-за чего сестра постоянно подшучивала над ней, так что и теперь Лливелин в первую очередь решила наведаться в библиотеку.
    Библиотека крепости, будь она известна учёным королевства, стала бы гордостью страны – так много книг дети дьявола смогли собрать за всю свою историю. Огромное подземелье пришлось старательно достраивать и совершенствовать, чтобы избавиться от вечной сырости, но результат превзошёл все ожидания, и даже самые древние фолианты были здесь в полной сохранности.
    Рейвегейл устроилась в своём любимом бархатном кресле, подвесив над собой сферу света и обложившись тремя книгами. При этом факела на стенах она даже не пыталась зажечь.
    Критично окинув взглядом библиотеку, Лливелин выбросила руку вперёд и вспыхнул факел над самой головой уткнувшейся в книгу девушки.
    ― Ха. Ха. Ха. ― Очень медленно и абсолютно безэмоционально сказала Рейвенгейл. ― Ты чего. Вели? Обычно тебя сюда в сознании не заманишь.
    ― Ты не слышала последние новости, сестрёнка? ― Любезно поинтересовалась старшая из сестёр.
    ― Что-то про заносы на Осетровом тракте? Да, да… ― не отвлекаясь от книги пробубнила волшебница.
    ― Нет же! Неизвестный суккуб под самым носом у короля! ― Терпению Рейвенгейл пришёл конец.
    Реакция резко оторвавшейся от чтения девушки была предсказуема – полнейшие удивление и недоверие, так что Лливелин пришлось повторять историю Иванте.
    Убедив сестру, что это не сон, блондинка, к вящему возмущению Рейвенгейл присела на край стола и небрежно отодвинула книги подальше.
    ― Ты догадываешься, кто это может быть? ― Вопрос волшебницы звучал так, будто ответ должен быть очевиден.
    ― А вариантов не много, ― пожала Лливелин плечами, ― или Лиллириэста, или Мару.
    ― Ах, нет! Не называй этих имён! ― Отчаянно вскрикнула черноволосая девушка замахав руками.
    ― Тогда называй их сама, ― огрызнулась блондинка, раздражённая паническим страхом сестры перед бывшими наставницами, ― ведь больше сюда залезть просто некому! И сейчас нужно не закатывать истерики, а думать, что нам теперь с ними делать. Вряд ли нам простили наш побег, и теперь одна из этих демонов пришла мстить.
    ― Вели! Нужно прятаться! ― Рейвенгейл, как маленькая испуганная девочка, с надеждой вцепилась в рукав роскошного платья сестры. ― Собери всех наших инкубов и суккубов и импов и…
    ― Успокойся же ты! ― Лливелин рывком освободила свою руку. ― Я собираю всех для удара. Там только одна из демонов, и, так как мы ничего не чувствуем, это скорее всего заноза-Мару. С ней мы сможем справиться!
    ― Что? Ты… Ты обезумела! ― На лице младшей сестры отобразилась паника. ― Сражаться с… С ними?!
    ― Она одна!
    ― Не важно!
    ― Послушай, Рей, мы ударим со спины, внезапно, огромными силами, как она сможет выстоять? И нам нужны все твои самые сильные заклятия. Ослабь Занозу, усыпи, свяжи… Мы не можем с ней не справиться!
    Лливелин схватила сестру за плечи и глядя ей прямо в глаза начала рьяно убеждать в том, что самый худший вариант – это, как раз, отсиживание в крепости. Что могут каменные стены против демона?
    В конце концов, всё ещё напуганная, но уже вернувшая себе способность разумно мыслить, Рейвенгейл всё же сказала заветные слова:
    ― Я… я согласна. Я ударю сразу всем, что знаю.
    ***
    Тихий зимний лес оглашался хрустом наста под каблуками Маруареси. Занять себя до ночи демонессе было решительно нечем, так что она, поплотнее укутавшись в шубу, отправилась прогуляться по лесу вокруг опостылевшего ей домика. Выйдя за порог, она с облегчением обнаружила, что пока она предавалась размышлениям внутри, какие-то звери утащили останки лесника. Не вручную же их было оттаскивать в соседние кусты! Да ещё и снег за прошедшие дни выпал, как назло, всего один раз, да совсем крошечной порцией.
    Пройдя до ближайших зарослей, суккуб обнаружила огромный куст с красными ягодами. Что там говорила про эти штуки Рики? А впрочем, не важно. Всё равно демона нельзя отравить какими-то там ягодами.
    Но вот насладиться перекусом Маруареси не удалось, во-первых, потому что ягоды были омерзительно-горькими, а во-вторых, потому что краем уха она уловила очень нехороший звук.
    Её не напугал бы рык волка или рёв медведя, ведь против любого зверя волшебный хлыст превосходно справится. Но это был звук металла.
    Вот и начались неприятности! Железный меч у охотника сложно ожидать увидеть, и ещё больше подлежит сомнению вид охотника в доспехах, так что вывод один – сюда идут воины. Пускай звук был далёким и едва слышимым и больше пока не повторялся, но Маруареси слишком много раз видела, к чему приводит беспечность.
    Девушка постаралась как можно тише вернуться к кустам и присела, скрывшись из виду случайного наблюдателя. Конечно же, она не тешила себя мыслью, что солдаты не заметят её следов на снегу, но сидя под прикрытием частых и корявых веточек, припорошенных снегом, она могла не бояться внезапно прилетевшей стрелы или огненного шара. Лучник и маг просто не увидят цель. Достаточно продержаться всего час, а дальше станет достаточно темно, чтобы уйти от погони.
    К великому сожалению демонессы, гвардейцы не собирались сидеть где-то там и ждать, пока пройдёт один час. Они аккуратно и осторожно, пригнувшись, двигались редкой цепью в сторону домика.
    Столько разных идей для заклинаний, столько способов мгновенно убить их всех, но ни один не сработает, пока на руке цела печать Фобетора. И Маруареси вынуждена была просто сидеть и ждать, пока кто-нибудь из солдат заметит её следы.
    Вскоре это произошло: один из воинов моментально окликнул командира, человека с красным плащом, наплечными фибулами с корявым сердечком и вытянутым золотым шлемом. «Вот он первым и умрёт», ― решила суккуб, хладнокровно поджидая удачного момента.
    К сожалению, командир не пошёл к кустам самостоятельно, а послал туда на разведку двоих солдат. Что ж, их тоже когда-нибудь пришлось бы убить. Ослепительной вспышкой сверкнул резко развернувшийся хлыст и, разрезав одному солдату лицо, а другому наполовину пробив шею, стеганул по кустам, разбросав сноп веточек.
    Первым в себя пришёл командир. Гаркнув команду, он выхватил меч и повёл своё воинство в атаку. Чтобы сражаться с суккубом, пусть и лишённым сил, нужно чуть больше, чем дюжина человек. Одна единственная волна любовной тоски, пущенная Маруареси, заставила сразу трёх гвардейцев бросить оружие и упасть на колени, причитая о неразделённой любви и жестоких женщинах. Ещё один лишился головы после удара хлыста. Затем умер злосчастный командир, грудной доспех которого треснул пополам. Оставшимся солдатам окружить девушку мешали густые кусты, но вот хлыст оказался гораздо длиннее мечей и один за другим погибли все оставшиеся гвардейцы.
    «Они пытались окружить домик? Ну что ж, значит, теперь я пробила брешь в их кольце, можно теперь и покинуть это место. Пусть хоть дотла сжигают этот ящик!».
    И тут в голове суккуба раздался мысленный зов. Остолбенев от подобной неожиданности, девушка даже не сразу узнала голос и просто откликнулась на него фразой «кто ты?».
    Через мгновенье чуть в стороне от Маруареси вспыхнул ярчайший свет, а затем там открылся портал. Это уже была однозначно не обычная магия! Кто-то прошёл сквозь мир с помощью светлого волшебства, и этот кто-то был достаточно силён, чтобы демонесса заранее стеганула по порталу хлыстом, не дожидаясь, пока оттуда кто-то появится. Из врат брызнула кровь – видимо, кто-то уже собирался выпрыгнуть сюда. Что ж, больше не будет.
    Отвлёкшись на один мост, Маруареси даже не заметила второй, с противоположной от неё стороны. Именно оттуда шагнули два инкуба с безвольными импами под контролем, Лливелин, держащая наготове подарок самой же Мару, мушкет, и её сестра-коротышка, вокруг которой вращались свитки с заклинаниями.
    Удар волшебства колоссальной силы обрушился на спину демонессе, буквально разорвав в клочья шубу и кожу на спине и плечах. С яростным шипением суккуб обернулась, но теперь ей в живот вонзилась мушкетная пуля, не способная убить демонессу, но причиняющая невероятную боль.
    Девушка вскрикнула и упала на снег, чувствуя, как теряет сознание. Это не были последствия ран, это было простенькое заклинание, но чтобы обратить его требовалось сосредоточиться, а вот этого как раз израненная Мару сделать уже не могла.
    Последнее, что услышала суккуб прежде, чем потерять сознание, были слова её давней нерадивой ученицы, всегда такой надменной и самовлюблённой Лливелин:
    ― Невероятно! Почему она так слаба?
    ***
    ― Так значит, генерал, нашу суккубшу покалечили её же друзья? Это вы хотите мне доказать?
    ― Так вот… Лорд Эдриал… так ведь и было. Вот, мой офицер… этот… как его… в общем, он вот…
    ― Хватит, генерал! Оставьте! Барон Тольмут, прошу вас, найдите мне этого недобитого офицера сейчас же. Я хочу знать, что там произошло.
    История вторая. Часть II
    Восходящее солнце, ещё не скрывшееся за рваным облачным покрывалом, осветило угрюмые стены древней крепости. Старые, отшлифованные временем камни за ночь оледенели и теперь сверкали, словно битое стекло. Многочисленные коридоры, залы и башни сооружения покрылись полосами рыжего света, пробивающегося через узкие окна-бойницы, и повсюду можно было наблюдать закутанных в чёрные плащи слуг, что спешили затушить факела.
    Но подвальных помещений, складов и казематов солнечный свет никогда не касался, и там, напротив, требовалось поставить новые источники света. Тем более, там сейчас пребывали хозяйки Адовой крепости, а расстраивать их боялись даже их лучшие маги, не то, что обычные приспешники.
    Небольшая комнатка, приютившаяся между двух подземных хранилищ, сейчас служила залом для советов двум девушкам – Лливелин и Рейвенгейл. Высокая блондинка, словно позируя искусному художнику, разлеглась на вычурной тахте, обитой красным бархатом и буквально засыпанной маленькими узорными подушками. Лливелин безумно любила роскошь и старалась создать её во всём, что видела вокруг. Рейвенгейл же, низкорослая и обделённая, в отличие от сестры, идеальным телом, была более умеренна в своих желаниях и устроилась на огромном сундуке, рядом с канделябром, ничуть не жалуясь на недостаточное количество дорогих тканей, драгоценностей или филиграни в своём ложе. На софе возле стеллажа с посудой расположились сразу двое – Марани и Иванте, самые лучшие из воспитанников сестёр.
    ― Итак, сестрёнка, ты абсолютно точно уверена в этом? ― Поинтересовалась Лливелин, глядя в потолок.
    ― Сколько же раз тебе ещё нужно повторить, ― раздражённо пробурчала из своего угла Рейвенгейл, ― что нет у неё больше тех сил, какими она владела раньше! Я уверена. Точно. Абсолютно. Не сомневаюсь. Хватит синонимов к слову «уверена»?
    Блондинка только недовольно фыркнула на это, а Рейвенгейл обратилась к похитителям жизни, скромно ждавшим указаний на своём диванчике:
    ― Мара, Ив, вы хорошо почувствовали силу нашей гостьи?
    В ответ раздалось дружное «да, госпожа!».
    ― Из всех наших учеников, только вы, Лилит и Димитр смогли бы выжить, после встречи с ней даже и сейчас. Не потому что в ней больше силы, а потому что она опытнее всех нас вместе взятых. И вам придётся нести стражу возле неё, пока она пребывает в нашем замке. Через день вас сменят, но сейчас – не смыкайте глаз, не поворачивайтесь к ней спиной и не прикасайтесь. Ясно? Есть вопросы?
    Парень задумчиво кивнул, а девушка непонимающе спросила:
    ― Но госпожа Рейвенгейл, ведь она не сильнее вас? Она скована, она не может колдовать и даже шевелиться! Почему мы должны бояться эту девчонку? Можно же заблокировать её силу с помощью заклятий…
    Лливелин заливисто расхохоталась, не дав сестре ответить, и всплеснув руками уронила несколько подушек.
    ― Потому что она – демон, бестолочь! ― Отсмеявшись, сообщила блондинка. ― Когда моя нерасторопная сестрёнка выяснит, что же именно лишило её сил, мы обязательно посадим эту занозу на короткий поводок, но до тех пор лично я не могу быть уверена, что эта хитрая бестия не вернёт себе мощь и не сотрёт эту крепость с лица земли вместе со всеми её обитателями. Вы хотите обратиться в прах, мои дорогие? Я вот не горю желанием, так что если узнаю, что вы были недостаточно осторожны с нашей гостьей – на месяц запру вас в Зале Шипов.
    Парень с девушкой побледнели от страха и истово закивали головами, боясь сказать ещё хоть слово.
    ― А теперь, ― вновь взяла слово Рейвенгейл, своим мягким голосом немного успокаивая подопечных, ― отдохните немного, прошу вас. Я пришлю за вами кого-нибудь, когда мы побеседуем с гостьей.
    Иванте и Марани охотно поднялись с софы и спешно отправились исполнять указание. Впервые они видели существо, которое могло бы напугать их хозяек – самых сильных волшебниц королевства. И мысль о том, что предстоит это существо караулить, совершенно не добавляло хороших мыслей.
    Сёстры же, перекинувшись ещё несколькими словами, в попытке составить план действий, но всё равно не смогли даже предположить, что они могут сказать своей бывшей наставнице. Нехотя поднявшись со своих лежбищ, они забрали мушкет и неохотно прошагали к выходу.
    Стук подкованных ботинок разбил тишину мрачного, освещаемого единственным факелом, коридора и Димитр, охраняющий тяжёлую железную дверь с зачарованным бердышём на перевес, подтянулся, увидев своих хозяек.
    Отправив стражника восвояси, сёстры встали напротив двери, синхронно произнесли заклинание, снимающее смертельную ловушку на того, кто опрометчиво решил бы отпереть дверь с любой стороны, и только после этого Рейвенгейл вставила ключ в замочную скважину.
    Изнутри каземат совершенно не напоминал темницу: задрапированные зелёной тканью стены, просторная кровать со свежим бельём, рогатый шлем и туфли с длинными тонкими каблуками под ней, стол для еды и даже спрятанное за ширмой отхожее место. Всё это напоминало скорее гостевую спальню, если бы в самом центре помещения не висела в цепях пленница. Руки Маруареси были надёжно зажаты кандалами, прикреплёнными к потолку сразу четырьмя цепями, а вокруг её ног обвились звенья ещё одной, растягивающей тело демонессы так сильно, чтобы та не могла ничем шевельнуть.
    ― Ну, ― неуверенно протянула Лливелин, ― снимай, что ли, своё усыпляющее заклинание?
    ― А может хотя бы глаза ей завяжем? ― Шёпотом попросила Рейвенгейл.
    ― Разумно… Но чем?
    Оглядев комнату, но так и не увидев ничего подходящего, сёстры просто приспособили для этой цели нагрудную повязку пленницы.
    После того, как приготовления были закончены, черноволосая девушка сделала несколько пассов дрожащими руками, рассеивая заклятье, и демонесса шумно вдохнула.
    Лливелин тут же вскинула оружие, беря на прицел голову пленницы, а её сестра отшатнулась назад и замерла, задержав дыхание. Но Маруареси больше не подавала никаких признаков сопротивления. Она не попыталась вырваться, расплавить цепи магией или телепортироваться в сторону. Суккуб даже не стала ругаться или вообще издавать хоть какие-то звуки.
    Первая набралась смелости заговорить старшая из сестёр:
    ― Здравствуй, Мару. Ты помнишь нас?
    Рот демонессы медленно растянулся в ехидную усмешку, после чего она пугающе спокойным голосом ответила:
    ― Конечно же, Брошка, я тебя помню. И твою скромную сестрёнку-зубрилку тоже. Но вы, видимо, забыли, как мы с Лиллириэстой были добры к вам.
    ― Меня зовут Лливелин! ― Блондинка впала в ярость неожиданно даже для себя самой и с размаху ударила демонессу прикладом мушкета по рёбрам. ― И я помню все издевательства, что вы обе себе позволяли!
    Удар, судя по всему, оказался очень сильным, и Маруареси зашипела, сморщившись от боли. А хозяйка крепости продолжала распаляться:
    ― Вы были моим ночным кошмаром! Вы следили за каждым моим вздохом! Вы превратили нашу жизнь в Ад! И теперь ты ответишь за всё…
    Окончательно потеряв контроль над собой, Лливелин извергла на распятую перед ней демонессу бурный поток сложных и заковыристых ругательств, после чего ещё раз ткнула мушкетом той в живот.
    Однако напугать блондинке удалось лишь свою сестру, которая теперь тряслась от страха у самой двери, а вот суккуб отреагировала на всё это только гримасой презрения. В приступе бешенства Лливелин уже начала кричать:
    ― Но вы не добили нас! Знаешь, кто я теперь?! Я архангел! Я самый древний человек королевства! Самый могущественный! И теперь я стану твоим кошмаром!
    Услышав слово «архангел», Маруареси не выдержала и захохотала. В её понимании мир, где смертные начали мнить себя ангелами и богами – это мир на грани гибели. Когда-то Лиллириэста притащила в радужный дворец двух маленьких перепуганных девочек с задатками сильных магов, и суккубы стали учить их настоящему волшебству, которое позволило бы девчушкам вырасти и вернуться домой мессиями. Они могли бы взять в свои руки власть всего мира, стать императрицами, привести свой народ к процветанию и благополучию, но кем они стали? Две жалкие истеричные колдуньи с комплексом неполноценности, спрятавшиеся от гвардии короля в какой-то крепости и гордо именующие себя архангелами. Усыпляющее заклинание Рейвенгейл очень долго держало демонессу в мире снов, и та успела найти достаточно информации о суккубах этого мира. В какой-то момент Маруареси стало просто стыдно за своих бывших учениц.
    Лливелин, тем временем, опешив от реакции суккуба на свои слова, застыла с полным непониманием на лице, а затем вскинула мушкет и прострелила пленнице плечо, выдрав оттуда мягкой пулей приличный кусок мяса. Смех демонессы тут же прервался болезненным вскриком, но это не принесло хозяйке крепости облегчения, и она быстро вышла из зала, громко хлопнув дверью и напрочь забыв о своей сестре.
    Рейвенгейл же теперь не знала, кого ей бояться больше – пленного демона или своего родственника. Так что несчастная девушка, выронив чётки с рунами-заклинаниями, просто вжалась в драпировку на стене и дрожала.
    Спустя некоторое время Маруареси повернула голову в сторону Рейвенгейл, будто могла видеть сквозь повязку и поинтересовалась:
    ― А ты чего там замерла, Зубрилка? Неужели твоя сестричка не уделила тебе роль в этом чудесном спектакле? Чего же ты молчишь?
    Не сразу поняв, о чём говорит суккуб, Рейвенгейл вдруг поняла, что теперь она один на один со своим ночным кошмаром. От этой мысли девушке стало совсем плохо и она со вздохом отчаяния сползла на пол.
    Маруареси, услышав всё это, хихикнула и дружелюбно сообщила:
    ― Нечего меня бояться, ты навешала на меня столько заклятий, что и в лучшей форме мне пришлось бы постараться, чтобы вылезти. Сейчас ты можешь потыкать в меня ещё чем-нибудь, как Лливелин, и я ничего тебе не сделаю.
    Рейвенгейл обхватила колени и с минуту сидела так, глядя в пустоту перед собой и пытаясь вернуть себе самообладание. Почему их гостья так самоуверенна? Ведь она лишилась своих сил, её сковали по рукам и ногам, а теперь даже чуть не застрелили. Она должна бояться, она должна просить о пощаде, но она этого не делает.
    «Она слишком сильна, чтобы бояться, ― думала девушка, ― она бессмертна и могущественна. Это нам нужно просить у неё милосердия… не сейчас, так потом, когда она освободится и вернёт силы. Она всё равно сделает это, как бы я ни старалась!».
    ― М… Маруареси? ― Рейвенгейл с трудом заставила себя говорить, и её голос показался ей слишком громким и чужим.
    ― Просто Мару, Зубрилочка. Мы ведь давние друзья, не так ли?
    ― Хорошо, эм… Мару. Ты… ты сильно на нас злишься?
    ― Я? Злюсь? Пха-ха-ха! ― Демонесса засмеялась так, будто её собеседница сказала какую-то несусветную глупость. ― За что же мне на вас злиться? Может быть, на ваше вероломное нападение со спины в том лесу? Или за то, что растянули меня тут словно кожу на пергамент? А может, за то, что отстрелили мне руку и теперь я истекаю кровью? Или за все те слова, что я услышала вместо радушного приветствия? Вот уж поводы! Нет, я совсем не злюсь.
    Насмешливый тон Маруареси всё больше вгонял Рейвенгейл в панику. Она опять чувствовала себя той маленькой девочкой, которую похитила из дома Лиллириэста. Ей казалось, что вот-вот цепи лопнут и всё вокруг погрузится во тьму, и демонесса затопит руины крепости кровью его жителей. Это наваждение стояло перед глазами девушки столь явно, что она готова была разреветься, и слёзы уже прочертили на её щеках две блестящие дорожки.
    ― Мару, прости нас… пожалуйста.
    Оказалось, что обе сестры были не готовы ко встрече со своей давней наставницей, но если Лливелин, выйдя из себя, впала в безумную ярость, то Рейвенгейл теперь задыхалась в тисках ужаса.
    Понимала это Маруареси, или нет, оставалось загадкой, но она оставалась всё так же спокойна, вися в центре комнаты опутанная цепями.
    ― Эх, как же плохо вы нас слушали, ― сокрушённо вздохнула суккуб, ― сколько раз и я, и Лили, говорили вам, что дабы не пришлось извиняться за глупости, эти глупости надо не совершать.
    ― Я… могу ис… исцелить тебя… ― прошептала Рейвенгейл, не понимая собственных слов.
    ― О, это было бы просто здорово, лапочка! ― Радостно возвестила демонесса. ― Ты даже не представляешь, как тяжело подавлять боль от сломанных рёбер, перебитого позвоночника, порванных связок и мышц, дюжины порезов и разбитых почек с печенью, обходя твои блокирующие магию заклятия.
    ― Обходя?..
    ― Конечно! Не думаешь же ты, что хоть кто-то способен вытерпеть всё это без помощи магии!
    Теперь во взгляде Рейвенгейл сверкнуло восхищение мастерством её бывшей наставницы. Она не исцелялась – это спровоцировало бы защитные заклинания, она только заглушала боль, и делала это крайне искусно.
    Но черноволосая волшебница всегда была очень милосердна и не могла переносить мучения других существ. Пускай по голосу и лицу демонессы не было видно, что с ней произошло, перечисленные травмы могли бы убить любого человека в считанные секунды. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, Рейвенгейл начала плести сложные узоры целительской магии, заставляя тело Маруареси восстанавливаться на глазах. Занимаясь своим любимым делом, девушка перестала бояться и паниковать. Теперь она чувствовала только счастье, ощущая, как её стараниями кому-то становится легче.
    Сёстры-архангелы не были способны к тёмной магии, отчего большую часть занятий с ними проводила именно Лиллириэста, суккуб, неплохо разбирающаяся в светлых заклинаниях. Маруареси обычно исцеляла тьмой, заставляя организм сращивать свои ткани и кости почти самостоятельно, а результат такого лечения нередко порождал уродливых монстров, обрётших невероятные силу и живучесть, но навсегда лишённых своего привычного облика. Рейвенгейл же исцеляла светом, своей собственной силой, тщательно поправляя все повреждения, чувствуя, как уходит боль из тела пациента, и как возвращается к нему жизнь.
    Чтобы восстановить все раны, полученные Маруареси, волшебнице пришлось потратить несколько часов, и после того, как затянулась на сиреневой коже последняя царапинка, девушка усталая, но счастливая, отошла к стене и прислонилась к шторе, чтобы не упасть без сил.
    Зачем она вылечила свою пленницу, Рейвенгейл не понимала, ведь продолжи суккуб удерживать боль от ран и дальше, вскоре потеряла бы всякий контроль над своей силой. Это было бы самой надёжной гарантией того, что демонесса не сможет вырваться из оков удерживающих её заклинаний и начать мстить. Но всё же целительнице было легко на душе.
    ― Отличная работа, Зубрилка, ― вдруг похвалила девушку Маруареси, ― пожалуй, работать так аккуратно мне не научиться никогда.
    Немного подумав, Рейвенгейл улыбнулась и ответила:
    ― Спасибо, Мару.
    Прежде, чем выйти из комнаты, архангел решила вернуть повязку на лице пленницы на место. Ей уже не было так страшно подойти к демонессе и прикоснуться к ней. Глядя в пол, девушка осторожно потянула завязки и ткань сползла ей в руки. Вновь закрепить эту полоску на груди суккуба труда не составило, и только после этого Рейвенгейл набралась храбрости поднять взгляд.
    Как давно она не видела этих страшных янтарных глаз с кошачьими зрачками. Как давно они не появлялись в снах девушки, заставляя её просыпаться в холодном поту. И вот вновь взгляд демонессы пробрал девушку до самых костей. В нём не было ни укора, ни благодарности, ни радости, ни злости.
    Маруареси всегда смотрела на этих двух девчушек с любопытством, ничего не изменилось и теперь. Суккуб будто бы и не была пленницей своих учениц, такая же как и века назад, она всё ещё выглядела, как и во время обучения сестёр и Рейвенгейл невольно попыталась вспомнить, что же за урок она должна была выучить.
    Но отогнав наваждение, девушка отступила назад и попрощалась с той, кого боялась называть пленницей:
    ― Пока, Мару. Мы уже не можем тебя отпустить, но я постараюсь сделать всё, чтобы твоя служба нам не была тебе в тягость.
    Суккуб только хмыкнула в ответ и прикрыла глаза, давая понять, что на этом разговор закончен.
    Архангел не стала более задерживаться, и поспешно вышла из комнаты, заперев за собой дверь и восстановив защитное заклинание. Пусть, когда она будет впускать внутрь Марани и Иванте, его вновь придётся остановить, но безопасность при обращении с демонами лишней не бывает. Выглянув за угол, где всё это время дремал, привалившись к стене Димитр, хозяйка крепости приказала ему сходить за волшебниками. После того, как суккуб и инкуб заняли посты по обе стороны от пленницы, Рейвенгейл наконец смогла выйти из подземных помещений крепости и отправиться на поиски своей сестры.
    Расспросив нескольких слуг, архангел почти бегом преодолела путь до покоев своей сестры и, сначала аккуратно постучав, только после этого вскрыла магией замок и вошла внутрь.
    Среди шкур диковинных зверей на стенах, картин, золотых карнизов с расписными шторами на окнах и вычурной богатой мебели, какой позавидовала бы и королева, съёжившаяся фигурка Лливелин выглядела немного неуместно. Заплаканные глаза блондинки смотрели на Рейвенгейл с такой надеждой, что та даже на мгновение потеряла дар речи. Очень уж непривычно ей было видеть свою вечно надменную и гордую сестру в таком состоянии.
    Видимо, когда приступ гнева закончился, Лливелин смогла начать мыслить здраво и решила, что теперь Маруареси во что бы то ни стало вырвется на свободу и устроит обидчице такие пытки, что смерть ей покажется благом.
    ― Рей? ― Тихо произнесла Лливелин. ― Ты… она… всё в порядке? Что там произошло?
    ― Всё хорошо, Вели, ― поспешила успокоить сестру целительница, ― она не вырвется на свободу.
    ― Я не знаю. Я просто… я случайно. Прости, рей, я бросила тебя там…
    ― Я всё понимаю. ― Черноволосая девушка прошла к непомерной кровати, где свернулась её сестра и присела на край.
    Приободрившись, Лливелин в последний раз хлюпнула носом и подобралась поближе к Рейвенгейл.
    ― Может, просто убить её, а? Ты ведь сможешь убить её насовсем, сестрёнка?
    Но целительница только молча покачала головой – убивать демонов насовсем она не могла. Это под силу только бессмертным.
    ***
    Королевские казармы всегда выглядели так, будто отстроились буквально вчера. Белоснежные стены, яркие черепичные крыши, чистая площадь вокруг – гвардейцам приходилось наводить лоск как по расписанию, так и в случае провинности. Первые два этажа имели узкие окна-бойницы, но вот наверху, где проживали офицеры «Золотого Сердца», окна сделали не только достаточно большими, чтобы открывать хороший вид на город, но даже остеклили.
    Именно в одной из таких, привилегированных комнат сейчас проводился тайный совет.
    На столе, по краю украшенному красивой лепниной, лежала карта королевства, но она, впрочем, не была интересна собравшимся – она лежала там всегда и всё что нужно офицеры уже успели там увидеть.
    Поставив на край столешницы, не закрытый картой, кубок с вином, мужчина средних лет обратился к сослуживцам:
    ― Итак, выходит очень интересная картина. Поправьте меня, господа, если я что-то понял неправильно. Неделю назад под Найтхельмом появляется некий невероятно сильный суккуб, который начинает бездумно вырезать местное население. Затем, когда поднимается шум поп оводу безвинно почивших, этот наш суккуб переходит на жрецов. Когда мы ставим на жителей волшебную защиту, а в лес отправляем поисковые отряды, он пытается сбежать, но тут на него набрасываются дети дьявола, чуть ли не всей сворой, убивают его, и забирают тело. После всего этого мы наблюдаем полное затишье со стороны Адовой крепости.
    Капитан Фонгот закончил свою речь и окинул внимательным взглядом остальных офицеров. Никто не попытался ничего исправить в рассказе капитана, и только худой седовласый человек в епанче боевого мага, лорд Айним, размеренно добавил:
    ― Не убивают. Я ручаюсь, что этот пришелец жив.
    Что-то прикинув в уме, Фонгот нахмурился и сказал:
    ― Мне всё это категорически не нравится. С каких пор к нам стали вываливаться тёмные твари из других миров? Будто нам своих суккубов не хватает.
    ― Однако, у нас нет другого объяснения всему этому, капитан, ― чуть сипло ответил крепкий, уже в годах человек – комендант «Золотого Сердца». ― Эта сиреневая гостья не имеет отношения к Адовой крепости.
    ― Это прескверно, как ни погляди, ― буркнул ещё один солдат в нагруднике капитана, ― что эта гостья встанет на сторону своих собратьев и усилит их, что они её шлёпнут, и тогда сюда заявится целая делегация мстителей.
    ― Ну, мстители могут и не заявиться, ― пожал плечами Фонгот, ― всё-таки врата в другой мир не каждый неуч открывать умеет.
    В подтверждение слов капитана, лорд Айним неспешно кивнул. Последний раз подобные врата появлялись в открытых землях в незапамятные времена, и с тех пор повторить достижение древних волшебников ещё никому не удалось.
    ― но и исключать такую возможность нельзя, ― поднял палец комендант, ― так что, любезные наши чародеи, будьте добры как можно скорее подготовиться к такому случаю.
    Волшебник вновь кивнул, а комендант продолжил:
    ― Но сейчас мы не можем допустить союза суккубов. Нужно атаковать цитадель Адовой крепости. И не в лоб, рискуя проиграть войну, сделав только первые шаги, а отправив солдат внутрь тайно.
    ― Это невозможно, господин комендант, ― покачал головой ещё один из капитанов, ― подступы к крепости – каменистая пустошь. Незаметно не подойти.
    ― Раньше так и было, но теперь… лорд Айним, сообщите, пожалуйста, о ваших последних наработках.
    Волшебник, двигаясь так же медленно, как и разговаривая, пересел поудобнее, и начал повествование:
    ― Наша коллегия в этом месяце завершила работу над новым заклинанием. Мы уже опробовали его, и уверены, что всё пройдёт гладко. На несколько часов один волшебник может скрыть с вражьих глаз себя и двух воинов. Отправив звено чародеев, можно будет провести к крепости два десятка гвардейцев. Заклинания хватит, чтобы вскарабкаться на стену, найти архангелов, нового суккуба и убить их. Выбираться придётся уже с боем, но тут ничего не поделать – волшебникам нужно много сил, чтобы справиться с нашими врагами.
    За столом послышалось одобрительное гудение. Адова крепость с её обитателями уже очень давно действовали на нервы коронным войскам, но одолеть детей дьявола никак не удавалось. Чтобы противостоять одному инкубу или суккубу, солдатам приходилось выставлять вперёд сразу нескольких волшебников. Боевые маги же и вовсе не могли причинить врагам серьёзного вреда.
    И пускай Лливелин и Рейвенгейл тоже не могли проникнуть в земли Короля, такое шаткое равновесие никого не устраивало. Выход был лишь один, и каждая сторона, конечно же, видела его по-своему.
    Архангелы стремились низвергнуть королевство в анархию, разметать по камушкам столицу и безнаказанно воровать чужие жизни, чтобы не умереть самим. Сёстрам было наплевать на трон и на простых людей. В их руках была великая сила, и в их понимании не существовало законов иных, чем слова сильнейшего. Когда-то давным-давно Рейвенгейл, мечтая о правлении королевством, старалась придумать законы, где суккубов не считали бы посланниками тьмы, но как бы волшебница не старалась, она всегда упиралась в одну и ту же несокрушимую стену – мнение церкви. Только уничтожив всех жрецов и священников до единого, стало бы возможным заставить людей изменить своё мнение относительно похитителей силы. Детям дьявола требовалось сокрушить человеческие память, традиции, устои, а это было возможно, только уничтожив любую власть и заставив жителей королевства превратиться в диких животных.
    Король же постоянно собирал новых солдат для армии и щедро делился казной с академией волшебства, грезя однажды увидеть отрубленные головы своих врагов на пиках над главными воротами города. Как бы жрецы не старались закрывать сразу всё королевство магическим незримым щитом от чар детей дьявола, каждый месяц всё равно кто-то пропадал без вести или не просыпался с утра, хотя вечером человек ещё был полон сил. Когда-то давно суккубами и инкубами пугали маленьких непослушных детей, но после того, как в древней как мир крепости появились зловещие обитательницы и начали собирать свою армию хищников разврата, эти слова стали слишком страшными, чтобы произносить их вслух.
    Веками длилось противостояние Адовой крепости и Цитадели, и каждый раз враги использовали любую возможность, чтобы одержать, наконец, победу.
    Комендант заранее выбрал для грядущего боя своего лучшего капитана – Фонгота, а маги уже составили звено из десяти невидимок, и теперь только оставалось найти только подходящих гвардейцев.
    Долго офицеры обсуждали состав отряда и выявляли лучших воинов, и уже под конец разговора капитан Фонгот спросил командира о досадной помехе во всём этом деле:
    ― Господин комендант, у вас есть способ, объяснить солдатам, почему они должны нарушить приказ генерала Руффершойта?
    На лицах остальных военных сразу же отобразилось плохо скрываемое недовольство – настоящие солдаты очень не любили этого вельможу, назначенного их военачальником только потому, что король был очень дружен с семьёй Руффершойтов, не имеющих с ратным делом ничего общего.
    ― А нарушения не будет, капитан, ― усмехнулся в усы комендант и выудил откда-то небольшой свиток. ― Не только наш всемудрый генерал имеет печать «Золотого Сердца». Солдатам достаточно просто не говорить, что сей приказ не настоящий.
    ***
    Уже почти дюжина дней прошла с тех пор, как в адовой крепости появилась новая гостья, и многое с тех пор успело поменяться. Стараниями Рейвенгейл, демонессу теперь сдерживало столько заклятий, что та и икнуть без ведома пленительницы не смогла бы. Но просто держать Мару растянутой между полом и потолком в казематах архангелы сочли глупостью, ведь тысячелетняя суккуб знала сотни смертоносных заклятий, о которых в этом мире ещё никто не знал. И пусть она не могла весь этот арсенал использовать, обучить новичков чему-нибудь смертоносному было просто необходимо.
    Магия света, которой неплохо владели хозяйки крепости, хотя и могла быть такой же опасной, как и тьма, но волшебники короля прекрасно умели защищаться от неё. Тёмные силы же были чем-то новым, и если бы среди детей дьявола нашлись подходящие инкубы или суккубы, Лливелин и Рейвенгейл получили бы в своё распоряжение секретное оружие, способное сокрушить волшебников на пограничных заставах.
    К вящему разочарованию и демонессы, и архангелов, среди колдунов крепости оказались всего трое заурядных магов с предрасположенностью к тьме. И если двойняшки Лила и Дрэн ещё могли считаться сильными, то Эрген, один из самых молодых инкубов, не смог бы убить и кролика, если бы кто-то не развил в нём тьму, потратив на это уйму сил и времени. Маруареси даже не стала бы обращать на него внимания, но с усыпляющим ошейником противиться приказам Лливелин было бы глупо.
    Демонессе даже дозволили гулять по коридорам крепости и наведываться в общие помещения, так сильно сёстры были уверены в надёжности своих заклятий. Маруареси с удовольствием согласилась на предложенные ей условия «ничего не трогать, ни на кого не смотреть, иначе опять в цепи», и теперь не спеша обследовала свой новый дом. По сравнению с Радужным дворцом крепость была пусть и больше, но куда скучнее. Серые камни, потускневший металл грубой ковки – всё это не шло ни в какое сравнение с разноцветными кристаллами всех форм и размеров на родине суккуба. Только обилие разных дорогих тканей с витиеватыми узорами в комнатах радовало глаз Маруареси – видеть подобное дома ей не приходилось.
    Управиться с учениками оказалось совсем не так просто, при условии отсутствия полной силы, так что обучение шло очень медленно и в конце первой недели один только Дрэн смог освоить простенькую шутку над разумом, даже не способную убить врага.
    Архангелы же, в свою очередь, проявляли чудеса терпения и не только не смели корить пленницу в нерасторопности, но и старались лишний раз не встречаться с ней взглядом. Изжить свой страх перед бессмертной сёстрам так и не удалось.
    Однажды Рейвенгейл попыталась взять под контроль даже сны Маруареси, но как результат – архангел оказалась полностью лишена сил и истощена на утро, и лишь милосердие демонессы сохранило неосторожной волшебнице жизнь. Лливелин, впав в ярость, два дня подвергала пленницу пыткам в Зале Шипов, но проклятая суккуб не только выдержала все их не издав ни звука, но ещё и умудрилась даже получить немного удовольствия. Подавлять собственную боль демонесса могла, не взирая ни на что.
    Теперь же девушка с сиреневой кожей и янтарными глазами праздно прогуливалась по южной галерее крепости, звонко цокая каблучками по каменному полу.
    Сегодня её ученики пребывали на постах, высматривая в бескрайней пустоши вокруг крепости несуществующих врагов, так что суккуб могла ни о чём не волноваться этим замечательным зимним днём.
    Она так думала ровно до того момента, как эхо донесло до её чутких ушей топот многочисленных подкованных сапог. Это не могли быть ни адепты, которые носили башмаки из мягкой кожи, ни слуги, ни даже колдуны. Просто не найдётся такого количества инкубов за раз, чтобы создать столько шума.
    Звук становился всё отчётливее, и скоро стало ясно, что неизвестные воины идут сюда. В том, что это именно воины, у девушки не было сомнений – тяжёлые быстрые шаги, перемежающиеся редким шорохом ножен и кожаных нагрудников не оставляли вариантов.
    Импы, безмозглые марионетки старших колдунов крепости, не смогли бы идти так тихо, чтобы только демонесса услышала этот звук, а значит в крепости незваные гости.
    Недолго думая, Маруареси послала Ливелин мысленный зов-предупреждение, а после этого сразу шмыгнула в ближайшую комнату. Вставать на пути неизвестных солдат с одним лишь кнутом в запасе было бы слишком опасно. В конце концов, у них могли бы найтись лучники, которым не нужно подходить близко, чтобы превратить суккуба в огромную подушку для иголок.
    Светловолосая хозяйка крепости откликнулась моментально, сообщив, что в галерею она направит Иванте с адептами-магами и Дрэна, который как раз стоит на посту совсем рядом.
    Упоминание ученика подкинуло Маруареси одну идею, и демонесса поспешила вернуться к переходной башне, чтобы успеть отдать Дрэну приказ раньше, чем его оприходует любимец Лливелин.
    ***
    ― Давайте быстрее, ― шёпотом подстегнул своих солдат капитан Фонгот, ― до донжона крепости ещё долго, а нас только чудом пока не заметили.
    Невидимые солдаты, держащиеся друг другу за плечи, чтобы не врезаться, увеличили темп и пошли шустрее, хотя и начали издавать заметный шум, так хорошо различимый в пустынном коридоре.
    Гвардейцам уже приходилось натыкаться на одиноких часовых, но отряд замечал их издалека и прежде, чем прислужник архангелов успевал о чём-то догадаться, получал сильный магический оглушающий удар. Проливать кровь ещё было рано – поднять тревогу и разворошить осиное гнездо означало не только провалить всё задание, но и подвергнуть неоправданному риску свои жизни.
    Согласно древним схемам сомнительной достоверности, до главного зала Адовой крепости, где Фонгот и ожидал найти архангелов в первую очередь, оставалось миновать ещё несколько коридоров и комнат. И тогда настанет конец равновесию. Без своих хозяек дети дьявола уже не будут так могущественны.
    Но вдруг раздался осторожный окрик «стойте!». Это был голос одного из волшебников отряда.
    ― В чём дело, Кальмиг? ― Напряжённо прошептал капитан, однако, остановив колонну, во главе которой шёл.
    ― Я чувствую магию, сир. За этим поворотом. Больше одного уродца – это однозначно.
    ― Отряд, приготовиться к бою. Оружие наголо.
    Зашипели извлекаемые из ножен мечи и строй разошёлся в две колонны, вставшие вдоль стен и потерявшие невидимость. Волшебникам требовалось сосредоточиться на боевой магии, а не на маскировке. В конце строя встали два лучника, уже наложившие стрелы на тетиву.
    Сворачивать сейчас было некуда, а возвращаться для другого пути пришлось бы слишком далеко, так что Фонгот, собравшись с духом, поднял меч над головой – знак к атаке.
    Солдаты одновременно двинулись к повороту, готовясь изрубить на фарш пусть даже и самих хозяек крепости. Но, к их разочарованию, гвардейцев ожидала засада.
    Из дверей комнаты, оставшейся н много позади, выскочили сразу три крупные фигуры с ятаганами наперевес, и лучники резко обернулись, встречая нападающих прицельными выстрелами. Лишённые тяжёлой брони люди, получив всего по паре стрел, и даже после этого рухнули замертво, но отвлекающий манёвр удался – из-за угла выбежала основная масса засадников, а адепты в красных рясах вскинули руки и отправили в сторону коронных войск сразу несколько огненных шаров.
    В первую очередь, Иванте приказал убить лучников, и вот уже обугленное тело, только что осыпавшее врагов стрелами, валяется на полу. Второго стрелка успел закрыть заклинанием-щитом один из волшебников.
    Теперь ударили маги короля – сверкающие прозрачные волны прокатились по коридору, раскидывая детей дьявола и ослепляя их. Передние солдаты сразу же бросились добивать ошеломлённых врагов, но успели опустить мечи не все. Иванте взмахнул жезлом, поджигая некоторых воинов.
    Теперь обе стороны отступили под защиту своих волшебников и пока не спешили сходиться в рукопашной схватке. Человека останавливал страх, а инкуба – осторожность.
    И тут в самой середине строя гвардейцев сверкнула словно молния светящаяся плеть. Разрезав пополам двух воинов и одного волшебника, она обрушилась на камни стены и выбила из них облако каменной пыли.
    Поняв, что отряд попал в засаду и дальше рисковать нет смысла, Фонгот скомандовал отход, и напоследок ослепив детей дьявола яркой вспышкой, волшебники короля вновь спрятались под полог невидимости и укрыли им своих подопечных воинов. Видимо, потеряв цель из виду, Маруареси начала хлестать плетью во все стороны, поднимая тучи песка, пыли и брызгая мелкими каменными осколками пола, стен и потолка.
    Именно за такой завесой людям и удалось сбежать от уже готового к схватке Иванте и его импов.
    Капитан даже приказал своим солдатам забрать выжившего, но потерявшего от магического удара сознание волшебника, так что этот бой был поражением, но не разгромом.
    Успокоившись, Маруареси отозвала свой хлыст и вопросительно посмотрела на инкуба:
    ― Ты цел там?
    Иванте ответил неопределённой фразой и тоже занялся своими ранеными. Видимо, до демонессы никому не было никакого дела, так что она просто вернулась в свою комнатку, где её дожидался Дрэн.
    ― Ну что ж, мой верный ученик, ― лукаво улыбнулась Маруареси, ― всё прошло удачно. Такой густой тьмы в душе человека я уж и не ожидала здесь увидеть, но этот волшебник – просто подарок для меня. Ты ведь никому не расскажешь о том, что здесь было, мой милый?
    Дрэн взволнованно помахал руками и искренне ответил:
    ― Нет-нет, моя госпожа, конечно же я ничего не скажу!
    ― Вот и прекрасно. Приходи этой ночью в мою комнату, и я отблагодарю тебя за такую верность.
    Эта внезапная сумбурная схватка преподнесла демонессе воистину щедрый дар – волшебника с очень сильным тёмным потенциалом. Сначала суккуб думала просто расшвырять людей в разные стороны ударом сбоку, но увидев этого мага, она сразу же придумала другой, более интересный план. Усыпить занятого битвой с колдунами Иванте человека Дрэн смог без труда, а дальше дело было за Маруареси – необходимо было на миг войти в его сон и запомнить слепок разума. Демонесса нашла своего тёмного мага, свой билет на свободу. Пройдёт ещё много ночей, прежде чем она сможет влюбить в себя этого чародея и ещё больше времени понадобится, чтобы обучить его созданию врат.
    Но Маруареси была достаточно терпелива. Она уже почти полностью подчинила себе своих учеников-инкубов, но толку от них было не много, разве что они смогли бы подобраться достаточно близко к Рейвенгейл и не дать ей вновь связать демонессу, но вот волшебник – он теперь будущее Маруареси. Её надежда, орудие, её будущее.
    Недолго сёстрам, гордо именующим себя архангелами, осталось наслаждаться властью над истинным суккубом!
    История третья.
    Лето в королевстве выдалось необычайно жарким и сухим, и, бывало, на улицах целыми неделями стоял невыносимый зной. Королю даже пришлось издать указ о запрете передвижения по городу на лошадях, потому что жара и безветрие превращали любую кучку навоза в грандиозную проблему для соседних домов. Зато так же рьяно распространяли аромат и многочисленные цветы на клумбах, что не могло не радовать.
    Но в конце этого прекрасного лета настали тёмные времена для жителей королевства. Из многовекового изгнания вернулся монстр, по сравнению с которым даже суккубы Адовой крепости отошли на второй план. Никто не заметил, когда гость проник в самую столицу, и никто не узнал его, но Владыка Смерти вернулся, и остановить человека, в сердце которого бушует кровь дракона, не смог ни один гвардейский волшебник. Всё произошло слишком быстро, слишком внезапно даже для барона Тольмута, и дракон, ничем себя не выдавая, смог подобраться к королю достаточно близко для фатального удара.
    Затем явили свою истинную сущность и собратья Владыки Смерти, в одну ночь забрав жизни самых влиятельных и важных людей королевства.
    Сейчас на верхнем этаже городской казармы не хватало коменданта и одного из офицеров, а остальные знали – если они сейчас не спрячутся, то в следующий раз комната будет пуста. Чтобы убить Дракона, нужно было собрать воедино всю городскую гвардию и добрую половину волшебников коллегии. Если обычных солдат Владыка Смерти пока не трогал, то вот всех, кто был сведущ в магии, он убрал в первую очередь. Сейчас на месте академии волшебников громоздились обугленные руины, покрытые запёкшейся кровью.
    Да, в коронных войсках оставалось ещё достаточно сильных чародеев, да и храмы жрецов никто не собирался штурмовать, но собрать всех этих людей сейчас, когда Владыка Смерти обращает в прах любого неугодного ему человека, было невозможно.
    К ужасу офицеров многие дворяне и графы, узнав о низвержении короля Грэма, сразу же встали на сторону нового правителя, а ведь все эти господа содержали часть армии и зачастую неплохо были осведомлены о планах и возможностях комендантов разных городов.
    Те военачальники, которые сразу же бросились со своими воинами к Цитадели, желая если и не успеть спасти короля, так хоть поквитаться с его убийцей, уже томились в темницах, потому что изменники моментально подсказали Дракону имена «бунтовщиков».
    Остальные же теперь были связаны по рукам и ногам пристальным вниманием со стороны новой власти. Ни один приказ не пройдёт мимо внимательных глаз, ни одна команда не минует чуткие уши. А затем покатятся по плахе головы новых «преступников», что предали честь доспеха и пошли против совершенно законного, конечно же, правителя.
    Те капитаны, что сейчас собрались на свой последний совет в королевских казармах, уже получили приказ от генерала Руффершойта – им всем следовало отправиться на южные и западные границы, чтобы остановить армии орков и лесной нечисти.
    И генерала, судя по всему, совершенно не заботил вопрос о том, почему полудикарские, а то и вовсе обделённые интеллектом существа вдруг разом ринулись в земли людей, действуя при этом с подозрительной согласованностью. Драконы явно долго готовились к возвращению, но об этом никто не знал. Теперь их план превратился в реальность, и никто ничего не мог поделать.
    Сидящие за столом офицеры были подавлены, и после каждой реплики в комнате нависала гнетущая тишина.
    ― В сложившейся обстановке, господа, других выходов я не вижу, ― произнёс Фонгот, который теперь стал командиром «Золотого Сердца», ― мы сейчас не можем сделать абсолютно ничего. И ваши доводы это только подтверждают.
    Капитану никто не ответил – все несогласные с тем, что ничего нельзя сделать и попробовавшие удачу на зуб теперь либо сидели в казематах, либо валялись в сточных канавах отдельно от своих голов.
    ― И я предлагаю сегодня же уйти из Цитадели. По плану уважаемого господина Реймерога. ― Говоривший кивнул на означенного капитана.
    ― Но Фанг, ведь это предательство… ― поднял на соратника тяжёлый взгляд Реквир, крепкий и подтянутый капитан гвардейских копейщиков. ― Ты хочешь бросить наших солдат.
    Командир скрипнул зубами и моментально поник. Рано или поздно кто-нибудь из офицеров сказал бы это, Фонгот знал это, но не мог подготовиться. Всю жизнь он был верен присяге. Там, на площади Истины, ещё тогда молодой сотник, он поклялся быть верным короне и народу, и заботиться о своих солдатах как о собственных детях.
    Теперь он нарушил клятву. Сбежать не просто с поля боя, а из столицы королевства, оставив её на растерзание Дракону и графам-изменникам – это самое настоящее предательство и по отношению к народу, и к солдатам.
    ― Мы вынуждены бросить всё и ты, Рек, прекрасно это понимаешь. ― Хрипло процедил Фонгот, не открывая глаз. ― Или сегодня мы предадим Цитадель, чтобы собрать армию со всего королевства и вернуться освободителями, или мы останемся верны клятве и погибнем уже завтра, наречённые преступниками. У нас у всех нет выбора.
    И вновь в комнате разлилась звенящая тишина – каждый из капитанов сейчас выбирал: смерть, или предательство.
    ― Да будет так, ― Альдуг, кряжистый седовласый мужчина с кривым шрамом-полумесяцем на щеке, командир первого полка «Золотого Сердца», стукнул кулаком по столу. ― Я с тобой, Фанг.
    ― Я тоже.
    ― И я…
    Постепенно, почти все капитаны решились на побег, но ещё оставались за столом с картой три человека, кто отказывался отрекаться от клятвы.
    Резган, капитан четвёртого полка «Сердца», Донус, командир стражи восточных городских врат и предводитель Рубинового гвардейского полка Паккен.
    Взгляды всех остальных офицеров устремились на тех, кто не принял плана.
    Резган, наконец, тяжело вздохнул, и произнёс:
    ― Вам не уйти незамеченными без отвлекающего манёвра. Все. Кто останется со мной, поведут гарнизон казарм на замок.
    Вот так и закончился последний совет капитанов коронных войск, верных королю Грэму.
    Все трое оставшихся знали, что выведи они на площадь перед дворцом те полторы сотни человек, что сейчас оставались внутри казарм, Драконы не оставят от них и мокрого места, а изменники любезно подскажут Владыке Смерти, где живут семьи восставших солдат, но хотя бы на полчаса удастся отвлечь внимание от Фонгота и его спутников. Их хватятся чуть позже, и горе тогда друзьям сбежавших офицеров, но храбрый капитан соберёт солдат из других городов королевства, успеет найти выживших волшебников раньше, чем приспешники Дракона и вернётся, чтобы убить завоевателя.
    Сейчас все в этой комнате верили, что Фонгот сможет вернуть людям свободу.
    ***
    Не смотря на жаркое марево над каменной пустошью вокруг крепости, в продуваемых всеми ветрами и пронизанных сквозняком башнях было прохладно и свежо. В одной из таких наблюдательных башен сейчас и сидела на старой рассохшейся скамье бледно-сиреневая демонесса в рогатом шлеме.
    Маруареси просто сгорала от любопытства, ведь несколько ночей назад она почувствовала всплеск редчайшей силы. Где-то вдали неведомый колдун воззвал к магии времени. Девушка помнила только трёх существ, способных прикоснуться ко времени и не умереть, и в двух случаях это были драконы.
    Но что же за могущественное существо появилось в этом мире, где не было ни ангелов, ни демонов? Может быть, кто-то просто нашёл древний свиток с магией времени, оставшийся с тех пор, когда боги ещё не покинули этот мир? Если так – какой-то колдунишка получил в свои щуплые ручонки невероятную силу, и теперь сможет попытаться убить короля. Люди любят совершать подобные глупости, за что Маруареси их не любила.
    Но если это был такой же гость, как она? Ещё один сильный демон или, даже может быть, бог? От этой мысли девушке не сиделось на месте, она хотела прямо сейчас увидеть этого героя, который смог бы одним взмахом руки спасти её. Но пока этот неведомый демон времени никак себя не проявлял.
    Откуда демонесса знала об этом? Ей рассказывал ученик. Тот волшебник с тьмой в сердце, которого суккубу удалось подцепить на крючок ложной любви. Его звали Ликсис, и он, к вящей радости Маруареси, охотно стал развивать свой магический талант, о котором его прежние наставники даже не догадывались.
    По началу Ликсис даже не понял, что за прекрасная дева в сияющем хитоне перед ним предстала в лучах небесного сияния и принял замаскировавшуюся поглотительницу жизни за ангела. Несколько ночей визиты суккуба, или «озарения», как их называл сам волшебник, носили крайне стереотипный характер: Маруареси возвышенно и витиевато расписывала человеку, какой он уникальный и особенный, и что ангелы выбрали его для спасения мира от великого зла. Когда же демонессе надоело строить из себя жрицу света, она пафосно пообещала Ликсису прислать ему учительницу, что откроет тайные знания, с помощью которых и нужно спасать мир.
    И сразу же, как только волшебник увидел Маруареси в её истинном облике, демонесса воззвала к магии Дедала, раз и навсегда влюбив в себя незадачливого паренька. Теперь дело оставалось за малым – убедить волшебника, что его наставники и соратники заключили сделку с дьяволом и водят короля за нос. Совершенно не обязательно было сообщать об этом прямым текстом, достаточно посеять только крошечное зерно сомнения, чтобы человек через несколько дней сам начал подозревать своих бывших друзей в сговоре с дьяволом. Получая аккуратные подсказки от суккуба, Ликсис смог скрыть все свои уроки и подозрения от опытных волшебников и вызвался служить на одну из северных застав. Так он одновременно и ускользал от внимания наставников, и перебирался поближе к Адовой крепости, где своего ученика терпеливо дожидалась суккуб.
    Ночь за ночью Ликсис получал новые уроки тёмной магии, которая преподносилась ему как «карающая божественная мощь» и делился с демонессой новостями из северных земель королевства. Юный волшебник, хотя он и не знал об этом, уже был гораздо сильнее многих лучших чародеев короля, и Маруареси уже начала подумывать, как бы ей сбежать от своих пленителей и встретиться с почти готовым к созданию врат учеником.
    И теперь в королевстве, или где-то рядом с ним, могущественное существо сотворило магию времени, и заставило Маруареси задуматься о том, чтобы найти этого загадочного колдуна прежде, чем сбегать к Набонид. Может быть, сбросить печать Фобетора можно будет уже здесь?
    Последние несколько дней девушка часто проводила в этом месте, которое про себя она назвала «башней размышлений» и пыталась понять, что же ей делать. Ликсис не знал абсолютно ничего ни о каких великих магах, так что в первую очередь следовало отправить его, глаза и уши Маруареси, обратно в столицу, уж там-то найдутся знающие люди.
    Но за размышлениями демонессу прервал один из адептов детей дьявола. Человек в затёртом балахоне громко прошлёпал босыми ногами по ступенькам спиральной лестницы, упал на колени, будто собрался помолиться и, сквозь отдышку, сообщил:
    ― Госпожа Маруареси, уф, госпожа Лливелин жел… ых, желает вас, ох, видеть.
    Девушка надменно поглядела на посланника и с трудом подавила в себе желание спустить его обратно с лестницы по частям. Маруареси просто ненавидела, когда кто-то прерывает её размышления.
    Однако трогать слуг архангелов ей было запрещено, так что суккуб лишь буркнула короткое «веди» и последовала за обрадованным адептом.
    В основной части крепости воздух циркулировал не так хорошо, и в нижних коридорах, особенно без окон, было довольно душно. Спустя полчаса петляний по строению, Мару поняла, отчего слуга был такой запыхавшийся, и даже немного посочувствовала ему – от башенки, где демонесса строила планы на будущее до зала, где расположилась одна из хозяек крепости, протянулся очень длинный и полный лестниц путь.
    Но вот, наконец, адепт подошёл к одной из дверей, трижды в неё стукнул и отошёл на шаг, дожидаясь ответа. Девушка плохо помнила, что за комната прячется за этими дубовыми створками, но судя по резьбе на них и стрельчатой форме проёма, там была далеко не обычная комната и не хозяйственное помещение.
    С той стороны двери открыли ещё двое слуг, и демонесса увидела довольно просторный зал, где в центре разместился вытянутый стол, окружённый красивыми узкими креслами, как гусеница муравьями, а на стенах растянулись полотнища каких-то штандартов. Судя по их виду, флаги эти были невероятно старыми и сохранились, скорее всего, ещё со времён прошлых хозяев крепости.
    Высокая блондинка стояла ко входу спиной и хрустела каким-то фруктом, разглядывая одно из полотен.
    Когда двери со скрипом закрылись за спиной демонессы, Лливелин соизволила обернуться и поприветствовать пленницу.
    ― Мару, а ты долго, ― равнодушно сообщила она, бросив недоеденную грушу обратно на поднос с фруктами, ― мой слуга так долго тебя искал, или ты опять задержалась «полюбоваться облаками»?
    ― Твой никчёмный раб еле ноги переставляет, ― фыркнула суккуб. Конечно же, она и сама не очень-то спешила, постоянно заставляя проводника останавливаться и дожидаться её, но архангелу об этом знать совершенно не обязательно, ― я уж думала, мы никогда не придём. Зачем, кстати, я здесь?
    Лливелин медленно, раздражающе медленно, подошла к столу, опустилась в кресло, поёрзала в нём, устраиваясь поудобнее, потом закинула ноги на стол, и только после всех этих действий ответила всё ещё стоящей у дверей демонессе.
    ― Ты здесь, потому что я этого хочу. А ещё, потому что до нас с сестрой дошли интересные новости. И если ты вежливо попросишь, я могу поделиться ими и с тобой.
    Это было открытая издёвка. Никак не прикрытая и вызывающая. Уж насколько Маруареси стала выдержанной за всю свою тысячелетнюю жизнь, даже ей с трудом удалось сохранить беспечную улыбочку на лице. Про себя демонесса подумала, что однажды она вернётся в эту крепость и тоже поиздевается над сёстрами. Лет эдак пятьдесят, если бедняжки не скончаются от пыток раньше. Но и сейчас ублажать самовлюблённую блондинку было не обязательно.
    ― Ох, дорогуша, ― демонесса изобразила разочарование, ― я с радостью побеседовала бы с тобой обо всяких интересных вещах, но я, к сожалению, скоро должна быть в тренировочном зале и обучать двух бездарных инкубов боевой магии.
    Теперь настал черёд Лливелин злиться на собеседницу, но она так же смогла не выдать эмоций и сказала:
    ― О, я совсем забыла. Наверное, мы с Рей тебя, несчастную, совсем загоняли. Мне так жаль. Думаю, на сегодня я освобожу тебя от всех дел, так что не стесняйся, присаживайся за стол, угощайся свежими фруктами. Я хотела бы просто поболтать с тобой по душам.
    Это тоже был скрытый вызов. Если бы суккуб села рядом с подносом, то дальше ей пришлось бы беседовать с туфлями забросившей ноги на стол Лливелин. Без сомнения, с точки зрения Маруареси, эти туфли были самой красивой частью архангела, ведь они были сделаны как точная копия обуви самой демонессы, но незачем себя унижать. Напротив, можно вновь утереть блондинке нос.
    Маруареси неспешно подошла к горе фруктов, выудила оттуда яблочко покрасивее, и отправилась в поход вокруг стола, вещая с забитым ртом:
    ― О, эфо так люфефно, Вели! ― Демонесса специально назвала хозяйку так, как это делала её сестра. Лливелин очень раздражало, когда её так именовал кто-то ещё, и Маруареси это прекрасно знала. ― Я и фпвавфу офень уфтаю с эфими офолтуфами. Ты фнаешь, фто они уфюдили в пвофлый раз? Они фебя футь не поуфивали! Как ховошо, фто вяфом фыла я.
    Пройдя за спиной у блондинки, демонесса обошла стол почти по кругу и села так, чтобы видеть собеседницу сбоку.
    Вот теперь Лливелин не выдержала, и на её лице проявились ненависть и злоба. Желание отомстить так и читалось в глазах женщины, но это она сделает позже, когда сможет придумать что-нибудь по-настоящему изощрённое и ужасное. Пока же она только убрала ноги со стола, благо сидеть так было не очень-то и удобно и, с трудом вернув себе самообладание, заговорила уже без попыток унизить собеседницу:
    ― Хватит шуток, Мару, у меня к тебе есть предложение.
    ― Вся внимание, ― сообщила демонесса и хрумкнула яблоком.
    Лливелин поморщилась, но всё-таки продолжила:
    ― Ты, конечно же, жаждешь узнать, что происходит за пределами этих стен, и поверь, там есть что послушать.
    ― Там есть и на что посмотреть, ― пожала фиолетовыми плечами девушка, ― эта крепость ведь не тюрьма. Для вас.
    ― Заткнись и слушай! ― Гневно взвизгнула хозяйка, а Маруареси спрятала победоносную улыбку, в очередной раз откусив яблоко. ― Король мёртв! Престол занял какой-то невероятно-сильный колдун и сейчас наводит там свои порядки. Ты нужна мне, чтобы повести наше войско на Цитадель!
    Демонесса удивлённо посмотрела на собеседницу и даже перестала жевать.
    ― Я не ослышалась? Ты хочешь встать на сторону… людей?
    ― Да, чёрт возьми! Долго же до тебя доходит!
    Что же это за колдун должен быть, из-за которого объединяются непримиримые враги?
    ― Знаешь, Брошка, дурой ты не была. По крайней мере, четыреста лет назад. Если в королевстве начнётся гражданская война, вы с сестрой только выиграете от этого. Зачем помогать? И с чего ты взяла, что с застав не ударят нам в спину?
    ― Я не дура! ― Вновь вспылила Лливелин. ― Ещё одно слово, и ты отправишься в Зал Шипов! Никакой войны не будет, если мы не убедим северные города помочь нам, скажем так, освободить столицу от тирана. Наши шпионы дружно сообщают, что почти все вельможи приняли нового правителя как родного, а у него рука куда твёрже, чем у выскочки Грэма. Ещё немного прождём, и тогда нападут уже на нас! Вряд ли они уже забыли наши разногласия.
    Маруареси задумалась. Если весь высший свет внезапно принял смену власти, то это вовсе не значит, что чернь того же мнения. Много раз демонесса имела удовольствие наблюдать, как народ собирается с самых отдалённых концов королевства, империи или республики и идёт свергать таких вот умников. И как бы Лливелин не была уверена, что восстания не будет, оно просто неизбежно, и детям дьявола стоит подождать, пока королевство ослабит само себя.
    Но с другой стороны, это неплохой шанс увидеть чародея времени и узнать, достаточно ли он силён, чтобы помочь демонессе. Рейвенгейл не сможет контролировать каждый шаг Мару, если не отправится в этот поход тоже, а сёстры явно не намерены рисковать собственными шкурами. Тогда не важно, окажется ли завоеватель демоном, ведь покинув крепость, Маруареси сможет заполучить, наконец, сильного тёмного волшебника, и в случае необходимости она просто уйдёт через врата в Архаркарру, мир, где у неё есть друзья, даже и не считая Набонид.
    ― Интересное мнение, Брошка. Но я надеюсь, у вас с сестрой уже есть продуманный план?
    ― Рей сейчас вносит в него последние штрихи. Шпионы уже получили приказ сообщить о наших намерениях командирам застав. Моя просьба, Мару, не та, от которой можно отказаться. Ты поведёшь детей дьявола на Цитадель, и точка.
    ― Что ж, хорошо! Но помяни моё слово, гражданская война будет, и лучше бы тебе сохранить силы войска…
    ― Вот ты и сохрани! Каждый мёртвый инкуб или суккуб обернётся тебе сломанной костью. ― Огрызнулась Лливелин, устав спорить со своей пленницей и направилась к дверям, грациозно покачивая бёдрами и выражая полное презрение к соображениям Маруареси.
    ***
    Пайнгорт, или Сосновый Город, как его иногда называли, больше походил на большую деревню, чем на город, но всё равно носил это гордое звание. Со всех сторон окружённый хвойным лесом, Пайнгорт не имел ни одного каменного или кирпичного дома, оставляя такие строительные материалы только для кузниц и пекарен. Это тихое, умиротворённое поселение было сердцем графства Ренсорт, правитель которого отказался признавать власть Владыки Смерти и был казнён вместе со всей своей семьёй. Гарнизон города просто не мог остановить королевских гвардейцев, которые явили местному коменданту грамоту о том, что любой, кто встанет на пути правосудия будет объявлен врагом народа и казнён вместе с графом Ренсортом.
    Именно здесь капитан Фонгот и собирался начать собирать ополчение против захватчика.
    Прибыв в самый северный город королевства инкогнито, офицеры даже не стали селиться в нём, став лагерем возле домика местного егеря. На следующий же день им удалось найти коменданта Пайнгорта и передать ему послание, в котором указали только место встречи и отметили чрезвычайную важность предстоящего разговора. Комендант Ульх, уже не зная, чего и от кого можно ожидать, привёл с собой два десятка солдат, чуть не сорвав встречу, но Фонгот всё же рискнул выйти под прицел десяти луков, чтобы поговорить с командиром, верным настоящему королю и способному дать восстанию шесть сотен прекрасных воинов.
    К радости беглых офицеров, Ульх сразу проникся их идеей и заявил, что хоть сейчас готов поднять всех своих солдат для штурма Цитадели – граф Ренсорт был его близким другом.
    Так же от Фонгота и его людей комендант узнал, что именно произошло в столице, и почему никто до сих пор ничего не сделал. Заверив капитана, что отныне вход в город коронным войскам будет запрещён, Ульх позволил капитанам на время поселиться у него дома.
    Роскошный терем, где при желании можно было бы расквартировать почти сотню солдат, был даже больше, чем городская ратуша и имел во внутреннем дворе собственную кузню и обширное стойло. По словам коменданта, этот форт когда-то был пограничной заставой, защищающей северные рубежи королевства, а город вырос вокруг уже много позже.
    Теперь предводители восстания собрались в уютном, светлом и просторном трапезном зале, обогреваемом сразу двумя каминами, за столом, где главным блюдом была как-то хитро, по старинному рецепту, приготовленная туша оленя.
    ― Да уж, задали вы мне задачку, ― звучно прогудел Ульх, широкоплечий и плотный как медведь человек с пышной бородой до пояса. Он вовсе не был стар, но, почему-то, и волосы на голове, и борода у него были совершенно седыми, ― волшебников у нас отродясь не было, тут Сосновая застава недалече, вот там-то их как муравьёв, а у нас… Да и храм у нас отстроили недавно совсем, жрецов тоже десять да три человек всего на город.
    ― Потому мы и просим вас, сир комендант, пока не закрывать ворота для гостей из Цитадели. Ещё слишком рано выдавать себя. ― Фонгот, конечно же, был рад такой неожиданной и сильной поддержке, и именно ради неё прошёл от столицы почти до северных застав, но такое рвение коменданта города поквитаться с Владыкой Смерти могло раскрыть тайну заговора раньше времени.
    Предводителя поддержал Альдуг:
    ― Нам бы передохнуть немного, а там мы сами отправимся по заставам людей собирать. Вот тогда у нас и жрецы появятся, и волшебники, и маги.
    Суровый взгляд Ульха потускнел – он о чём-то задумался, взвешивая слова своих гостей.
    ― Вона значит как, с границы солдат забрать хотите? Так ить не просто так они там стоят. Знаете, поди, что у нас на севере-то?
    Теперь ответил капитан Сармен, который этой зимой и перераспределял гарнизоны в пограничных заставах:
    ― Король… ещё король Грэм, стянул туда резервы, мы боялись попытки прорыва со стороны крепости. Но прошло полгода, сир комендант, а там тихо, как в склепе. Сейчас, если мы заберём эти резервы, на нашей стороне будет почти две тысячи воинов и полторы сотни волшебников академии.
    ― Сколько-сколько воинов? ― Нахмурился Ульх, услышав непонятное слово.
    ― Хм, извиняюсь, сир, ― поправился Сармен, ― два десятка сотен.
    Судя по тому, как седобородый комендант удивлённо крякнул, такого количества людей в доспехах он в жизни не видел.
    Фонгот решил подлить масла в огонь:
    ― И это только резервы, которые, будем откровенны, на тех заставах попросту лишние. А если мы заменим усиленные гарнизоны на обычные, полные, то сюда приведём уже тридцать две сотни. Север держат много застав, и людей там тоже много.
    Этот довод оказался решающим, и Ульх степенно кивнул, принимая план капитана.
    ― Коли успеете туда раньше стольных гонцов, ― пробасил комендант, ― то сам дьявол нам не страшен будет! А токма как вы, в капитанских чинах, комендантам застав приказать будете?
    Фонгот хитро улыбнулся и вытащил из кармана небольшой золотистый предмет. Печать коменданта «Золотого Сердца». Та самая, которой регулярно пользовались, чтобы переписать абсурдные приказы генерала Руффершойта.
    ― А приказывать им будут не капитаны, сир Ульх, а сам генерал, пусть он об этом и не узнает никогда.
    Оценив предусмотрительность своих гостей, Ульх хмыкнул в бороду и окончательно согласился следовать плану Фонгота.
    Сейчас на севере было сосредоточено столько войск, что объедини изменники все свои армии воедино, им всё равно не хватило бы сил даже замедлить продвижение освободителей.
    Очень крупной и неприятной проблемой стала бы встреча с гвардией Цитадели – этих парней тоже было много, да и доспехи с оружием им выдавали самые лучшие, так что штурм столицы грозил обернуться чудовищными потерями наступающей стороне.
    А ещё на троне сейчас сидел Дракон. Эта фигура была самой страшной для любого солдата, ведь что он может сделать практически неуязвимому монстру? Солдат графа-изменника, как и гвардеец Цитадели – обычные люди, которых можно убить взмахом меча, а чего ожидать от Владыки Смерти. Не зря он выбрал себе это имя – магия невероятной силы позволяла захватчику обращать в прах всех непокорных ему одним движением руки. И вот здесь мечи и стрелы бессильны. Тут-то заговорщики и надеялись на помощь выживших волшебников академии. Капитаны верили, что ста пятидесяти чародеев хватит, чтобы сразить нескольких драконов и не дать им убить всю армию освобождения.
    ***
    Застава Бури стояла в очень неудобном для прохода месте, полностью перегораживая узкую каменистую дорогу между непролазной скальной грядой и отвесным склоном покрытого дремучим лесом плато. Здесь и в лучшие времена никогда не ходили торговые караваны, не ездили за добычей охотники – севернее просто ничего не было, незачем ходить туда и некому прийти оттуда.
    Но после появления сестёр-архангелов, которых моментально нарекли падшими за их тёмный дар, королевство поспешило обрубить все ниточки, связывающие его со внешним миром, и в этом ущелье тоже появилась нелепая, но неприступная каменная постройка.
    Гарнизон заставы составляли всего две сотни, но и этого для подобного места было слишком много. Многие солдаты считали назначение сюда наказанием, а кто-то, наоборот, был уверен, что сидеть в столь тихом месте – это блажь, но всегда воины, которые возвращались отсюда домой, предпочитали отмалчиваться, когда любопытные друзья спрашивали их, где именно они служили.
    Но сегодня с самого утра здесь царила какая-то непонятная суматоха. Ранним утром прискакал гонец в доспехах капитана «Золотого Сердца» и, спрятавшись вместе с комендантом за толстой дверью личной комнаты последнего, что-то долго ему втолковывал. После этого разговора командир полдня ходил осунувшийся и побледневший, а десятники, руководившие дозорами, получили недвусмысленный приказ – пропускать внутрь заставы только одиночных путников, предварительно изъяв у них всё оружие, включая кинжалы и острые столовые приборы. Боевых магов так же подняли на стены, чтобы в случае малейшей опасности они могли сжечь вражеских колдунов дотла.
    Пришествие каких врагов, и почему с обеих сторон границы ждёт комендант, солдаты так и не поняли, но напряглись все – просто так подобные приказы не отдаются. Заволновались и два волшебника из академии – единственные, кто умел творить заклинания посложнее дохленького огненного шара. Сейчас две фигуры в бело-жёлтых епанчах королевских волшебников, мужская и женская, неспешно шли по стене, регулярно отворачиваясь от несущих противную пыль порывов ветра.
    ― Ликс, а ты бывал на плато? ― Невзначай спросила девушка, глядя на зависшие в небе пушистые облака.
    ― Плато? ― Волшебник сморщился, вспоминая последнюю стычку с гоблинами, которые набросились из засады на патруль. ― Пару раз приходилось, но упаси меня Господь жить рядом с подобным местом. Почему ты спрашиваешь?
    ― Да так… мне кажется, там довольно красиво. Не бери в голову.
    Девушку зацепил резкий ответ её спутника, и она опустила взгляд, перестав пытаться поддержать разговор.
    В последнее время Найю всё больше волновали изменения, происходившие с её другом. Когда этот парень только появился на заставе, волшебница готова была проводить с ним целый день, слушая рассказы о жизни в столице, о его похождениях в разных городах, где он ловил чернокнижников и гонял всякую нечисть, да и просто обсуждая погоду. Но постепенно Ликсис всё больше замыкался в себе и становился всё менее словоохотливым. Девушка думала, что во всём виноват унылый серый пейзаж вокруг, так непохожий на те сады, которые она прекрасно помнила с недавних времён, когда сама ещё училась в академии.
    Но парень вдруг сам решил поговорить и сказал:
    ― Слушай, Найя, а ты никогда не думала, почему нас почти не обучают боевой магии?
    ― Но зачем? ― Искренне удивилась волшебница, ― для этого есть боевые маги, а наш дар слишком силён, чтобы тратить его на подобные мелочи.
    ― Вот именно! Если любого из нас обучить такому виду волшебства, мы станем слишком сильными, чтобы нас контролировать! А ведь в библиотеке есть такие книги.
    ― Что за глупости, Ликс? Зачем нас контролировать? Если бы кому-то это было важно, разве мы сейчас разгуливали здесь? Тогда нас держали бы в одном месте, под присмотром… хм, да за нами даже присматривать было бы некому, мы и так сильнее всех.
    Волшебник только покачал головой. Ангел, что раньше являлась только во снах, теперь научила его мысленному разговору, и теперь Ликсис мог спросить совета помощницы ангела, некой Мару, в любое время дня и ночи. Ангелы открыли ему истину, всю ту тьму, в которой погряз мир. Раньше он этого не замечал, но теперь… Жаль, что эта волшебница не видит очевидного, она стала бы сильной помощницей в исполнении божьей воли.
    ― Ой, Ликс, смотри! ― Девушка вдруг подошла к краю стены и указала куда-то вдаль.
    Волшебник встал рядом и тоже окинул взглядом дорогу. По ней, со стороны королевства, ехал одинокий всадник. Чародеи поспешно направились к спуску со стены, чтобы успеть увидеть путника до того, как стража завернёт его прочь или нашпигует стрелами.
    Но видимо гость накричал страже каких-то ругательств ещё издалека, потому что когда Ликсис и Найя добрались до ворот, пришельца уже окружили солдаты, направив в его сторону острия копий.
    Комендант ещё не пришёл, и десятник Бартон облегчённо выдохнул, когда увидел волшебников академии.
    ― Господин Ликсис, ― позвал воин, ― это к вам посланник!
    Вот как? Мало того, что «посланник», так ещё и к волшебнику. День становился всё интереснее, и чародей полюбопытствовал, что за странный гость к нему пожаловал.
    Но гость ответил сам:
    ― Господин королевский волшебник! Я с посланием из Адовой крепости!
    Парень буквально остолбенел. Человек, служащий Падшим, по эту сторону от границы! Да ещё и раскрывающий себя таким вот образом. Явно дети дьявола задумали что-то плохое.
    Уводить этого посланника куда-то не было смысла. Во-первых, нужно дождаться коменданта, а во-вторых солдаты, если не узнают, что за весть принёс этот сектант, начнут подозревать всё самое худшее разом. Так что Ликсис предложил гостю, представившемуся «вестником», рассказать всё прямо сейчас.
    Но переговорщик из Адовой крепости настоял на том, чтобы сначала дождаться командира гарнизона.
    К счастью, долго ждать не пришлось – коменданту уже доложили обо всём и он вскоре появился на небольшом дворике перед воротами. Но в отличие от волшебника, офицер потребовал отвести вестника внутрь крепости, чтобы сообщение Падших не достигло лишних ушей раньше времени.
    Идти долго не пришлось – застава имела очень скромные размеры, и вот уже комендант, Ликсис с Найей, вестник и двое мечников расположились в небольшой комнатке с маленьким столиком, тремя стульями и грудой пустых ящиков. Солдаты встали чуть позади посланника, отслеживая каждое его движение, а волшебники и командир заставы уселись напротив.
    Рассказ вестника произвёл на всех огромное впечатление, ещё бы – не каждый день заклятые враги королевства предлагают помочь низвергнуть тирана, на время забыв о личных разногласиях.
    Комендант, едва сдерживая эмоции, приказал закинуть переговорщика в темницу, а сам направился в комнату, чтобы посоветоваться с капитаном «Золотого Сердца», Найя вызвалась сообщить боевым магам требующиеся указания и тоже удалилась, а Ликсис, оставшись один, решил спросить совета у Мару. Кто, как не ангел, сможет дать ему ответ в столь сложном вопросе?
    «Мару, ты слышишь меня?» ― мысленно позвал чародей.
    Ответ не заставил себя ждать: «Я всегда с тобой, мой друг. Что гложет тебя?».
    «Сейчас к нам на заставу явился слуга детей дьявола и предлагает… Ха! Предлагает помочь им свергнуть с престола какого-то захватчика! С нашего престола! Я не понимаю, что происходит! Откуда эти твари знают о том, что произошло в Цитадели, почему они хотят нам помочь?».
    «Ты помнишь, что тебе предначертано сразиться с великим злом и одолеть его?».
    «Конечно помню, но кого же мне считать великим злом, когда Падшие вдруг предложили перемирие?».
    «Перемирие – это не мир. Не обманывайся их сладкими речами, друг. Но сейчас твоему народу нужна помощь, чтобы вернуть законную власть».
    «Но не от инкубов же! Они убивают нас каждую ночь! Они слуги дьявола!».
    «Ответь мне, Ликсис, что ты знаешь о том, кто убил короля?».
    «Ну, к нам утром приехал капитан Фонгот, он говорит, что это… Дракон? Это не может быть правдой! Драконы мертвы уже много веков, как и те, кто убил их».
    Мару некоторое время не откликалась, но вот вновь в голове волшебника раздался мягкий и такой любимый им голос: «Верно, драконов больше нет, но люди, сразившие их, обрели силу великих рептилий. Именно эта сила позволила им пройти сквозь время и вернуться. Даже один охотник на драконов способен победить и сотню волшебников, а ведь захватчиков там много».
    «Что же мне делать? Комендант никогда не пропустит детей дьявола в королевство, и я так же не хочу их здесь видеть».
    «Верно, тьму нельзя спускать с цепи, и поэтому я лично снизойду, чтобы править войско инкубов и суккубов. Как только они сделают своё дело, ты сможешь, божьей и моей помощью, уничтожить сразу всех врагов королевства. Ты рождён героем, Ликсис!».
    «Я… я увижу тебя… вживую?».
    «Да, мой друг, уже этим вечером. Ну а сейчас – начерти ту рунную печать, что я показывала тебе прошлой ночью. Рядом с ней силы тьмы не смогут причинить вред солдатам заставы».
    «Хорошо, Мару! Я всё сделаю! Я буду ждать тебя у ворот, я не подведу!».
    Обрадованный скорой встречей с объектом своей любви, парень словно ошпаренный вылетел из комнаты и бросился наверх – было необходимо убедить коменданта и столичного капитана в необходимости союза с войском Падших.
    ***
    Маруареси издалека увидела врата. Такое огромное пятно силы невозможно было не заметить. Для демона. Люди могли чувствовать мощь печати, но никогда не увидели бы природу тьмы в ней, а вот дочь Дедала её видела.
    Рядом выстроилась целая делегация солдат коронных войск – видимо, это должна была быть долгая встреча.
    Ничего, демонесса терпела так долго, подождёт и ещё чуть-чуть. От армии детей дьявола отделился небольшой отряд во главе с Маруареси и Иванте, и подошёл к стенам заставы.
    Сначала Маруареси думала, что самым главным здесь является человек в позолоченных блестящих доспехах, но это оказалось не так. Комендант выглядел не так красиво и смотрел на демонессу как на личного врага.
    Был здесь и Ликсис, который сейчас просто млел, глядя на суккуба, а рядом с ним стояла светловолосая обаятельная девушка, тоже, судя по одежде, волшебница, и с подозрением поглядывала на коллегу.
    ― Я, Маруареси, предводительница войска тьмы, приветствую вас с миром, ― обратилась ко встречающим демонесса.
    ― Я, комендант Аргонус, командир заставы Бури, принимаю тебя, ― с плохо скрываемым раздражением ответил глава гарнизона.
    ― Я, капитан «Золотого Сердца» Фонгот, предводитель армии освобождения, принимаю тебя, ― сказал следом человек в золотистом доспехе.
    ― Сегодня, ― вновь заговорила Маруареси, ― великий день, когда свет и тьма объединятся против единого врага. Лидер нашего войска, инкуб Иванте, примкнёт со своими солдатами к рядам вашей армии, а я стану хранить его верность вам до тех пор, пока не падёт последний охотник на драконов.
    ― Это Драконы, Марареси, ― поправил демонессу Фонгот, ― пусть они и выглядят как люди, это лишь обман.
    «О да, мой милый! ― усмехнулась про себя суккуб, ― здесь всё лишь обман! Сам сможешь в этом убедиться через пару минут».
    Теперь можно было спихнуть всю пустую болтовню на Иванте, который был представлен настоящим генералом войска, а сама демонесса повернулась к волшебникам.
    ― Я вижу сдерживающую печать, позволите ли вы мне осмотреть её?
    Ликсис, который эту печать и рисовал, конечно же, согласно кивнул, и глядя на него волшебница тоже не стала противиться желанию Маруареси.
    Осталось совсем немного, всего десять шагов, и все эти архангелы, драконы, золотые сердца и прочие ненужные людишки останутся позади. Оставалась только самая малость – нужно было активировать печать тьмы. А сделать это было необходимо с помощью боли.
    ― Ого, а ты молодец, Ликсис, ― улыбнулась Маруаерси ученику, глядя на идеально выведенные закорючки на песке.
    ― Благодарю за комплимент, Мару! ― улыбнулся в ответ волшебник.
    ― Постойте, вы что, знакомы? ― Воскликнула девушка, привлекая внимание ещё и стоящего рядом капитана в вычурной броне.
    Вот-вот люди догадаются, что не всё здесь чисто!
    ― Да, мы знакомы, девочка. ― Пренебрежительно сообщила суккуб. ― Я захватила разум твоего приятеля, когда он приходил в Адову крепость, чтобы убить архангелов. Теперь он, наконец-то, нарисовал мне печать тьмы.
    Замолкли все – столь шокирующими для обеих сторон были слова сиреневой девушки.
    ― Ты искал несуществующий обман в стенах своей академии, мой мальчик, ― Маруареси посмотрела в глаза стоящему рядом с ней волшебнику, ― но не видел, как тебя использует суккуб. Браво. Ты просто жалок.
    Печать получила свою боль. Разбитое сердце несчастного Ликсиса мгновенно зарядило заклинание, и руны почернели, наливаясь тьмой.
    Следом в себя пришёл капитан «Золотого Сердца», и выхватив меч бросился на демонессу с криком:
    ― Гори в Аду, тварь!
    Суккуб снисходительно улыбнулась Фонготу и произнесла:
    ― За Архаркарру!
    Внешний круг, которым была очерчена печать, взорвался стеной тьмы, скрыв всех, кто находился внутри: довольную собой Маруареси, остолбеневшего от горя Ликсиса и в последний момент прыгнувшего на врага с мечом Фонгота.
    Через мгновение печать исчезла, оставив после себя лишь ровный песок и пустое место над ним. А следом командиры обеих армий отдали приказ «В атаку!».
    История четвёртая.
    Земли Архаркарры никогда не славились плодородием и богатством растений, из-за чего почти все соседние народы звали эти места Долиной Камней или Царством Тьмы. Многочисленные каменные гряды, голые скалы и почти никогда не пропадающие чёрные тучи в небе только способствовали закреплению этих названий. Но жителей Архаркарры совершенно не волновало, кто и как называет их страну. Подземные города не открывали свои ворота для чужеземцев, а жрецы Набонид каждый день напоминали своему народу, что все иные расы заслуживают существования, только как немые рабы, так что о языках и традициях соседей канибусы не знали ровным счётом ничего и были этому рады.
    Но горе тому путешественнику, который решит, что для выживания в Долине Камней достаточно просто не приближаться к городам местных жителей – охотники и разведчики внимательно следили за всем, что происходит на поверхности, а укрыться от их цепкого взгляда было ничуть не проще, чем от чуткого носа.
    Но та троица, что ввалилась в этот мир из полыхнувших чернотой врат прятаться и не собиралась. Демонесса, которая и активировала портал, знала, что её встретят здесь как дорогую гостью, а двое людей, что оказались рядом, просто не знали, какая опасность их здесь ждёт.
    Меч Фонгота тускло сверкнул и просвистел совсем рядом с лицом Маруареси. Победить одного единственного мечника, не защищённого магией, для суккуба не составляло ни малейшего труда, но она предпочла просто бросить своих врагов на произвол судьбы здесь, где их, скорее всего, рано или поздно, приготовят на обед какие-нибудь канибусы-охотники.
    Девушка качнулась в сторону, пропуская потерявшего ориентацию в пространстве капитана в перёд и шлёпнула по спине, окончательно лишая его равновесия. Фангот ожидаемо упал на пыльную землю, но хотя бы не выронил меч.
    ― Что ж, мальчики, ― весело сказала Маруареси, отойдя от людей на пару шагов и сложив руки на груди, ― добро пожаловать в Архаркарру. Если будете себя хорошо вести, я попрошу, чтобы вас не мучали слишком долго.
    Капитан, рывком поднявшийся с земли, не спешил вновь бросаться в атаку и непонимающе оглядывался по сторонам, но вот второй человек, наконец, пришёл в себя и, перекосившись от злости, прорычал:
    ― Ах ты мерзкая, двуличная гадина! Как ты могла?!
    Затем Ликсис изверг поток грязных ругательств, адресованный Маруареси лично и всей её семье, если бы таковая имелась. После того, как словарный запас волшебника иссяк, он вскинул руки и попытался ударить ненавистную демонессу самым мощным из известных ему заклинаний. К сожалению, это было заклинание света, и с рук чародея не сорвался не только испепеляющий луч, но и хотя бы крошечная искорка.
    Цель атаки, которая сейчас должна была превратиться в горстку пепла, звонко расхохоталась и похлопала в ладоши.
    ― Превосходно, мальчик мой! Это было самое страшное заклинание, какое я видела в своей жизни! Но советую взять пример с твоего приятеля – смотри, он даже мч в ножны убрал.
    Капитан, быстро сообразивший, что против суккуба в битве один на один у него шансов нет, больше не стал искушать судьбу, но всё-таки напомнил девушке:
    ― Тебе это просто так с рук не сойдёт.
    ― Сойдёт и не такое, ― потеряв всю свою весёлость ответила Маруареси, и пронизывающий взгляд её янтарных глаз отбил у Фонгота последнюю охоту к сопротивлению.
    Но вот Ликсис, после того, как его заклинание не сработало, всё ещё поносил суккуба и пытался создать ещё какие-нибудь заклятья. Но воспроизводить магию, которой демонесса любезно обучала волшебника во снах, он не пытался. Теперь парню было противно даже вспоминать о том, что он всё это слушал, не говоря уже о попытке повторения. А зря, ведь это была тёмная магия, которая сработала бы здесь прекрасно.
    ― И всё же, ты зря старалась, суккуб, ― угрюмо сказал капитан, ― не я командир заставы, а кроме этого парня там есть ещё волшебники. Твоё войско не пройдёт через ворота просто так.
    ― А это не моё войско, ― равнодушно пожала плечами Маруареси, ― мне наплевать что станет с ними и с твоей любимой заставой. Если твои солдаты не захватят Адову крепость, то я вернусь и сделаю это самостоятельно. У меня личные счёты с её хозяйками. Да, и не мог бы ты оказать мне услугу – стукни парнишку покрепче, а то не хочется мне его сейчас на кусочки рвать.
    Фонгот, окончательно запутавшись в происходящем, сплюнул себе под ноги, отвернулся и отошёл в сторону.
    Ликсис же перешёл от магии к кулакам и бросился на суккуба.
    Маруареси оказалось достаточно всего лишь ткнуть встречным ударом парню в подбородок. Ему оказалось этого достаточно, чтобы рухнуть на землю без сознания. Девушка мысленно отметила качество доспеха, который ей выделили архангелы. Лёгкий, изящный, прочный и удобный, он совершенно не стеснял движений. Возможно, стоит его оставить и воткнуть на почётном месте в Радужном дворце?
    Но хватит уже уделять внимание этим никчёмным людишкам, пора сообщить о своём визите владычице этой страны.
    Маруареси мысленно позвала Набонид и моментально получила оклик. Пусть богиня боли и не считала суккуба равной себе, она была снисходительна к похитительнице снов и в помощи ещё никогда не отказывала.
    ― Эй, золотодоспешный, как тебя там? ― Кликнула Маруареси капитана. Тот обернулся, но имя называть не стал, а только уставился тяжёлым взглядом на демона. ― Бери своего дружка и топай следом. Если вас поймают отдельно от меня, пытки инквизиции покажутся вам лёгким массажем.
    Выбирать не приходилось, и Фонгот, взвалив на плечо тело волшебника, поплёлся за суккубом.
    Идти пришлось достаточно долго. Окружённая каменными россыпями пустошь кончилась, и демонесса вышла на тропу среди жиденького кустарника с тёмно-жёлтыми, будто высохшими листьями. Вообще пейзаж вокруг навевал мысли о Нижнем мире и чертях, так что капитан ожидал вскоре увидеть и лавовые реки. Но среди кустов шуршали какие-то мелкие мышеподобные зверьки, а в небе пару раз показывались хищные силуэты ястребов и Архаркарра постепенно начинала казаться, пусть и негостеприимной, но всё же обычной страной.
    Вскоре редкая поросль исчезла, и тропка вывела путников к высокому серому хребту острых камней, похожих на сваленные в кучу гигантские акульи зубы. И вот впереди показалось какое-то сооружение: трёхярдовый бочонок из каменных кирпичей, окружённый неким подобием зубцов крепостной стены.
    Обитателей этого строения видно не было, но Маруареси, остановившись в тридцати шагах от стен, подняла вверх сжатую в кулак правую руку и дважды хлопнула левой по предплечью.
    Этот странный знак обитатели бочонка, видимо, поняли и вышли из засады.
    Капитан с интересом разглядывал странных существ. Больше всего они напоминали ему гноллов, каких полно водится в болотах к югу от его родного королевтсва. Но эти звери выглядели совершенно иначе: во-первых, их мускулы не были так гипертрофированы, как у тех же гноллов, и конечности были вполне пропорциональны. Следом бросались в глаза одеяния недопсов. Это не были доспехи, а скорее стёганная одежда из чёрной кожи какого-то крупного зверя. Гармонируя с пыльно-серой шерстью, она делала своих обладателей практически незаметными на фоне каменистых пейзажей. И, наконец, осмысленный взгляд встречающих ясно давал понять – это не полузвери-полудикари, это совершенно разумные существа. Вон тот, что повыше остальных и с выбитым клыком – это командир. Он внимательно следит не за гостями, а за окружающей местностью, похоже, ожидая подвоха, а остальные недопсы мельком поглядывают на него, не проявляя ни волнения, ни агрессии. Да и странные механизмы в руках двоих гноллов, похожие на очень маленький лук с рукоятью, говорили о высоком техническом уровне народца. Кстати, именно что народца – существа были примерно на две головы ниже Фонгота, а ведь он никогда не считался высоким человеком.
    Наконец, командир что-то проворчал на своём языке, глядя на суккуба. Девушка, к удивлению капитана, тут же ответила недопсу на том же языке. Правда, даже слышавшему эту речь впервые человеку было понятно – у Маруареси жуткий акцент.
    Ещё больше Фонгот изумился, когда все встречающие, включая командира, припали на колено и склонили головы, реагируя на слова демонессы.
    ― Вот так, ― ничуть не снижая голоса сказала девушка спутнику, ― теперь меня примут со всеми почестями. Будешь паинькой – и тебе выпрошу горячую целебную ванну. Но вот оружие, увы, придётся отдать, таков их закон.
    ― Кто это? Гноллы? ― Осведомился капитан, поудобнее перекладывая тело волшебника. ― Откуда ты знаешь их язык?
    ― Это канибусы. Ну, на всеобщем местном языке они зовутся так. Это выговорить проще, чем «рхгрврр», так что можешь их так называть и они не обидятся. Кстати, тебе нужен этот мальчишка?
    Капитан не совсем понял последний вопрос суккуба и удивлённо приподнял брови.
    ― Они могут решить, что это дар для них и живо насадят его на вертел. Отдашь Ликсиса собачкам – получишь их расположение, скажешь, что это твой раненый друг – будешь всего лишь довеском к моей персоне, а уж самого паренька будут открыто оскорблять не стесняясь.
    ― Не шути так, демон! Мне плевать на их отношение и волшебника они не получат.
    ― Как хочешь, так им и скажу, ― хмыкнула девушка. ― Тогда пускай его тащат следом. Ты-то вон уж выдохся.
    Не заметив испепеляющего взгляда Фонгота, Маруареси вновь обратилась к канибусу-командиру и довольно долго о чём-то с ним беседовала. Затем, будто бы забыв о людях, демонесса с главным недопсом отправились к бочкообразному сооружению, а к капитану подошли трое солдат.
    Морды, лишь отдалённо напоминающие овчарку, не выражали абсолютно никаких эмоций, а стальные перчатки с когтями, заменявшие канибусам привычные мечи, были заткнуты за пояс, что так же обнадёживало.
    Самый крепкий из солдат что-то пробурчал но затем, видимо, вспомнив, что спутник Маруареси не владеет языком, ткнул когтистым пальцем на Ликсиса и жестами объяснил, что его надо спустить на землю.
    Капитан честно выполнил требование канибуса, подождал пока двое других чудиков, кряхтя и пыхтя, взвалят не тяжёлого, в общем-то, парня себе на закорки и утащат в сторону всё того же сооружения.
    Теперь оставшийся солдат показывал на меч Фонгота и второй рукой показывал жест «давай сюда». Сопротивляться этому не было ни смысла, ни желания, так что единственное оружие человека тоже перекочевало к недопсам.
    Выполнив приказ и забрав у пришельца оружие, солдат направился прочь, не сказав ни слова. Фонгот же продолжал удивляться строению местных жителей: если гнолл – это просто искорёженный волк, то тело канибуса не оставляло впечатления нелепости. Развитые руки, пусть и снабжённые когтями и грубой кожей на внутренней стороне ладони, были способны, судя по всему, действовать достаточно аккуратно. В конце концов, как-то же эти существа шьют хорошую одежду, а орудовать швейной иглой ни один гнолл не сможет. А вот ноги, или задние лапы канибусов были звериными, что хорошо угадывалось по силуэту штанов и форме ботинок. Ловкие, организованные и бесшумно передвигающиеся, местные жители выглядели куда более опасными, чем любая лесная нечисть родного мира Фонгота.
    Однако, что делать дальше? Не стоять же дальше посреди дороги, разглядывая камни. Не желая дожидаться приглашения со стороны суккуба, капитан неспешно пошёл в сторону каменного дома-укрытия. Наверняка под землёй прячется какое-то более обширное помещение.
    Надежды командира «Золотого Сердца» оправдались, и встретивший его у входа канибус проводил гостя в один из погребов, где сейчас обустроили вполне удобную комнату отдыха. Рассчитанные на рост пса, помещения и коридоры казались человеку очень низкими, и будь он чуть-чуть повыше, уже пришлось бы ходить, пригнув голову.
    Маруареси уже успела избавиться от рогатого шлема и наручей, и теперь уютно расположилась на шерстяном покрывале непонятного цвета с металлической кружкой в руках. Волшебника рядом не было, его, видимо, перенесли куда-то ещё. Фонгот сам не понимал почему, но он позволил себе поверить суккубу в том, что Ликсису пока ничто не угрожает.
    Пока демонесса беседовала с командиром отряда канибусов, Фонгот пристроился на ещё одной подстилке и какой-то солдат притащил ему ещё одну кружку с тёмной жидкостью сомнительного состава.
    Закончив разговор и отослав главного пса, суккуб сообщила спутнику, что уже очень скоро сюда прибудет паланкин. Ехать в нём позволено только самой девушке, а людям придётся идти рядом. Ликсиса уже, как оказалось, привели в чувства, но паренёк вёл себя чересчур буйно и теперь сидел в соседней комнате связанный и с кляпом во рту.
    Чертыхнувшись, капитан помянул демонессу недобрым словом и сразу же отправился успокаивать волшебника, видимо, окончательно потерявшего голову, когда он очнулся и увидел копошащихся вокруг него гноллов.
    То, что Маруареси назвала «паланкином», прибыло действительно очень скоро в сопровождении десятка охранников. По всей видимости, в этом мире эта штука заменяла карету. Колёс у неё не было, зато спереди и сзади торчали по две палки, за которые всю конструкцию держали на весу канибусы-рабы. На вопрос о наличии ездовых животных демонесса ответила, что отдалённо похожие на лошадей существа в этом мире есть, но они разумны и считаются в Архаркарре непримиримыми врагами. В паланкине приехали трое псов-магов, которые незамедлительно, не спрашивая никого и ни о чём, нацепили на волшебника какое-то лишающее дара заклятье. Парень, конечно же, был категорически против, но Маруареси даже не пыталась остановить жрецов, так что бедняге пришлось смириться со своей участью.
    Теперь путь лежал в ближайший подземный город – Драгррендог. Вновь начали сменяться каменные уступы, песчаные пустоши и заросли жёлтых кустарников. Только к вечеру усталые путники и канибусы, прошедшие весь путь будто заведённые, добрались до громадных каменных ворот, покрытых угловатым узором из ромбов и треугольников, выдолбленных по всей высоте створок. Что за чудо-механизм должен был открывать эти неподъёмные ворота капитан и волшебник не догадывались и Фонгот предположил, что всё дело в магии. Ликсис только в очередной раз выругался, услышав слово, имеющее отношение к волшебству, которого он был теперь лишён. Он вообще теперь только и делал, что ругался на всех и вся или погружался в свои мысли, полностью отключаясь от реальности.
    Фонгот видел, как мучается паренёк, которого так жёстко использовала демонесса. Но сделать капитан «Золотого Сердца» ничего не мог – слова тонули в той ауре ненависти и отчаяния, которой себя окружил обманутый волшебник.
    Но были и другие вещи, о которых стоило подумать. Например, что случится, когда Маруареси надоест таскать за собой двух совершенно не нужных ей людишек. Вряд ли канибусы окажутся радушными хозяевами, что примут у себя незваных гостей из другого мира. Так же, скорее всего, не сработает в обратную сторону и заклинание Ликсиса, которое выбросило всех сюда. Из тех осколков информации, что капитану удалось вытянуть из волшебника, стало ясно, что он сам мало понимал, что за руны он рисует. Форму печати вбила ему в память Маруареси.
    Но становиться жертвоприношением на каком-нибудь обряде Фонгот не хотел категорически, и не переставал искать выходы из сложившейся ситуации.
    Внутренняя часть города, в который прибыла процессия, поражала воображение монументальностью и размером: пещера, своды которой были так высоко, что терялись во мраке была заполнена каменными домами в несколько этажей каждый. Строгие, чёткие линии архитектуры подчёркивались голубоватым светом фосфоресцирующего мха, растущего на клумбах, свисающего с террас и балконов и облепившего некоторые сталагмиты. Население города, по прикидкам капитана, составляло никак не меньше трёх сотен канибусов. Дома стояли хоть и не плотно, но их было невероятно много. Где-то в глубине пещеры слышалось журчание воды и судя по постоянно появляющимся на дороге лестницам в центре города было озеро. Столь причудливое место приковывало к себе внимание гостей, и если Маруареси восседала в паланкине с видом преисполненной собственной важности королевы, то Фонгот, и даже немного отвлёкшийся от проклинания суккуба Ликсис вертели головами во все стороны. Кстати, местные жители тоже постоянно оборачивались и внимательно смотрели на чужаков, и в их взгляде была скорее настороженность, чем любопытство.
    По просьбе Маруареси, жрецы нехотя разместили людей в каком-то складском помещении возле храма, когда самой демонессе предоставили шикарную келью, припасённую на случай визита в город важных гостей. Возражения капитана были моментально пресечены псами, которые не поленились сойти со своих постов возле дверей склада и нацепить на руки когтистые перчатки. Драться голыми руками с четырьмя клыкасто-зубастыми монстрами было неразумно, и Фонготу пришлось немедленно прекратить выражать своё недовольство. К чести канибусов, склад они обустроили вполне сносно – толстые шерстяные подстилки, разложенные на длинных, в человеческий рост ящиках, стали кроватями, а на каменную плиту-стол водрузили подсвечник сразу с несколькими восковыми столбиками и блюда с каким-то мясом.
    Ликсис, ничего не говоря, сразу завалился на бок и сделал вид, что спит, а Фонгот, вдруг вспомнивший о том, что не ел уже почти день, не церемонясь принялся за еду. На вкус угощение псов напоминало курицу, а из всех приправ здесь знали только соль. Вместо гарнира же на блюде были художественно разложены нашинкованные грибы странных формы и цвета. Если мясо капитан проглотил в один присест, притрагиваться ко второй части блюда, грибам, он поостерёгся. Кто знает, как повлияют съедобные для недопсов вещи на желудок человека.
    Маруареси же, тем временем, была окружена заботой и почитанием. Первым делом, девушка затребовала себе поход в парилку. Демонесса просто обожала местные домики-бани, построенные над горячими источниками и обычно, навестив этот мир, первым делом она наведывалась именно туда. Пока суккуб нежилась в горячей воде, ей в келью натащили самых редких яств. Жрецы, которым нетерпелось поговорить с демонессой, вынуждены были дожидаться её у дверей кельи, не смея на что-то жаловаться. Для простых смертных канибусов суккуб была высшим существом и никто не смел поторопить её или запретить что-то делать.
    Только после того, как на поверхности село солнце, и мох сменил цвет свечения на зеленоватый, Маруареси с улыбкой до ушей появилась в комнате, где её дожидались трое жрецов. Увидев девушку, облачённые в чёрные мантии с рисунком черепов псы тут же преклонили головы, приветствуя гостью.
    ― Удачной охоты и вам, ― мягко ответила девушка, ― проходите в мою келью. Право, не зря же вы старались, наводя там порядок. Разделите ужин со мной.
    Из уст демонессы подобное приглашение звучало для жрецов как божественное снисхождение, и они охотно приняли приглашение. Только расположившись за красивым металлическим столом с кованым узором по краю, разговор продолжился.
    ― Мы рады вам, Великая Мархесир, и для нас честь лицезреть Ваш лик наяву, ― степенно произнёс самый главный из жрецов, хагр Воррап Дгарг.
    Строение пасти канибусов просто физически не позволяло произнести имя суккуба правильно, и в этом мире она носила именно такое имя.
    ― И я довольна вашим приёмом, ― благосклонно кивнула Маруареси, ― ждали ли вы меня?
    Теперь ответил другой жрец, а точнее жрица, виду которой девушка была удивлена. Канибы были по статусу не в пример ниже своих собратьев-самцов, и увидеть такую возле себя демонесса не ожидала. Раньше такого, по крайней мере, не происходило.
    ― Да, Великая Мархесир, десятую синеву назад мне снизошло видение о Вашем приходе. Простите, что смею говорить при Вас, но вожак приказал мне прийти сюда и лично исполнить это видение.
    ― Десятую синеву? ― Удивлённо переспросила суккуб, после чего жрица смущённо опустила взгляд и едва заметно качнула головой, подтверждая свои слова.
    У подземных жителей не было понятий день, утро, вечер или ночь, и время они определяли по цвету мха – когда над Архаркаррой светило солнце, мох мерцал голубоватым, а после заката становился зелёным, что и отличало в городе один день от другого. Синева и зелень составляли одни сутки для канибусов.
    Но если жрица упомянула десятую синеву, то есть десять дней назад, то значит Набонид отправила «озарение» своей слуге в прошлое. Зачем ей это понадобилось – пока было загадкой.
    Маруареси задумчиво покрутила в руке маленький кусочек вяленого мяса под сырной коркой, местного деликатеса, съела его, и только после спросила:
    ― Как зовут эту жрицу?
    Ответил снова Воррап – канибе запрещалось произносить своё имя в присутствии хагра, верховного жреца.
    ― Её имя – Ари Хаффт.
    ― Спасибо. Скажи мне, Ари, что значило твоё видение? Не бойся, если оно рождено тьмой, оно истинно.
    Жрица издала похожий на икание звук – видимо видение было не из лучших.
    ― Я видела… я видела Вас, Великая Мархесир… в цепях.
    Последнее слово каниба еле слышно прошептала. И не мудрено – сказать такое высшему существу смог бы далеко не каждый.
    ― Продолжай, ― сухо сказала суккуб, ожидая продолжения.
    ― И видела себя. Я должна была разбить цепи… но мне нужна была помощь. Они несокрушимы для моей магии и смертельны для остальных. Это был знак, что вы попросите моей помощи, пожалуйста, простите мне такие слова, о, Великая Мархесир! Но я не смогу помочь. Не смогла бы. И тогда я увидела змею, что поднималась по цепи. Это означало существо из Леса.
    Маруареси была удивлена такому заявлению. Лесом канибусы называли всё, что находилось севернее Чёрного Предела, неприступного горного хребта. А находились там земли других рас, где властвуют совершенно другие боги.
    Жрица, тем временем, продолжила:
    ― Как раз недавно наши разведчики привели в город пленника-судьбоносца, и я поняла, что этот зверёк – ключ к исполнению вашего желания.
    Судьбоносцы – самый странный народ мира. Обладающие полноценным разумом небольшие звери, владеющие языками и обширными познаниями в области медицины и травничества, не имели ни одного города, не использовали торговлю, не писали законов и вообще не пытались создать хоть какое-то подобие цивилизации. И поголовно все эти существа владели даром предвидения. Рик’Тис была «судьбоносцем», попавшим в Радужный дворец именно отсюда.
    ― Это всё? ― Уже не скрывая любопытства, спросила демонесса.
    ― Нет, Великая Мархесир… ваша воля… заберёт наши жизни… мою, и судьбоносца.
    Теперь внёс свою лепту в разговор третий жрец, которого суккуб так же видела впервые.
    ― Мы посчитали, о, Великая Мархесир, что сие видение означает обряд сокрушения. Это очень тяжёлая магия, и нам было нужно очень много времени, чтобы всё приготовить. Завтра, когда настанет густая зелень, мы сможем всё исполнить.
    ― Теперь мы нижайше просим только открыть нам вашу волю, Великая Мархесир, ― закончил Воррап.
    Демонесса была одновременно и восхищена добротой Набонид, которая, зачем-то, так спешила помочь своей знакомой, и удивлена такой спешкой. Почему для богини боли оказалось так важно вовремя разрушить печать Фобетора? Какую цель она преследует? Что ж, раз жрецы уже всё приготовили, почему бы и не ответить им на вопрос?
    ― Моя воля такова: мой враг, демон ночи, Фобетор, ранил меня. Моя сила скована печатью Хаоса, и я прошу вас разрушить её. Освободите мою мощь.
    Все трое жрецов удивлённо вздохнули и замерли, пытаясь уложить сказанное демонессой у себя в голове. Не каждый день от их волшебства зависит будущее столь могущественных существ.
    Наконец, хагр встал из-за стола с угощениями, отвесил низкий поклон суккубу, одновременно сказав, что всё будет непременно исполнено и отослал собратьев готовиться к обряду. Сам же верховный жрец теперь должен был остаться при гостье в качестве прислуги.
    Маруаерси, очень обрадованная скорым освобождением, не спеша съела ещё несколько угощений, проверила мягкость своей постели и вдруг подумала, что неплохо было бы сменить одежды. Случайностью это было или нет, но под доспех девушка, когда покидала Адову крепость, надела то, в чём попала в ужасный мир людей. Ткань всё ещё выглядела пристойно, благо сёстры-архангелы разрешали примерять вещи из их запасов, но всё же не выглядела идеально.
    ― Воррап, ― властно обратилась демонесса к жрецу и он сразу же встрепенулся, перестав стоя дремать в своём углу, ― а у вас здесь не найдётся поблизости клана?
    ― Клан, Великая Мархесир? ― Хагр ненадолго задумался, потому утвердительно наклонил голову. ― Да, здесь совсем недалеко есть их лагерь. Думаю, уже завтра утром воины смогут привести вам два десятка…
    ― Нет, Воррап, ― девушка подняла руку и жрец покорно замолчал, ― Они мне не нужны живыми. Я помню, что у них прекрасная бархатистая шёрстка, и мне очень хотелось бы завтра получить новое платье. Может, у вас есть несколько их шкур?
    ― Да, у нас полно шкур слуг клана, но завтра? ― Ужаснулся пёс. ― Сшить всё так быстро…
    ― Впрочем, я вас не тороплю. Можете закончить всё и к концу обряда, я приму ваш дар перед уходом.
    ― Наши портные не подведут Вас, Великая Мархесир! Какие цвета вы предпочтёте?
    ― Синий, пожалуй, с голубыми… у вас в языке нет такого слова… украшениями. Эти цвета мне очень идут. ― Суккуб улыбнулась собеседнику. ― И ещё кое что: тот человек в золотистой броне, что пришёл со мной, примите его как гостя. Он хороший и рассудительный воин, отпустите его с миром, когда я покину вас.
    ― Всенепременно, Великая Мархесир! А второй?
    ― О, а вот он, кажется, совсем плох. Думаю, у него очень нежное мясо.
    Морда канибуса непроизвольно растянулась в хищной улыбке.
    На следующий день Маруареси, дожидаясь подготовки ритуала снятия печати, решила прогуляться до склада, где сидели под охраной капитан и волшебник. «В конце концов, ― думала демонесса, ― надо просто обнадёжить людей, чтобы они не начали делать глупости раньше времени».
    У входа в храм выстроился огромный эскорт из псов-защитников. Вожак тоже был среди солдат, облачённый в шипастый металлический панцирь, и держал в руках двустороннюю глефу. Жрецы собрали самых лучших воинов армии Драгррендога, чтобы порадовать дорогую гостью.
    Маруареси предпочла бы не водить за собой ораву громыхающих парадным железом канибусов, но откажись она от сопровождения, и псы моментально сочтут, что они не достаточно хороши и годами будут замаливать несуществующие грехи. Набонид вряд ли оценит лишние пару сотен стенающих жалобщиков и в следующий раз устроит демонессе какую-нибудь пакость.
    Склад был буквально через улицу от храма, но эскорт всё равно резво выстроился вокруг девушки и бравурно, громко отбивая шаг, проделал этот путь в несколько десятков ярдов.
    ― Как живётся, мальчики? ― Беспечно спросила Маруареси, войдя в здание и закрыв дверь, спрятавшись от оравы охранников.
    Люди не спешили отвечать. Ликсис не шевелясь лежал на своей импровизированной постели, а Фонгот только мельком скользнул по суккубу угрюмым взглядом, и продолжил полировать рукавом камизы свой нагрудник.
    ― Чего вы такие хмурые? ― Деланно удивилась девушка. ― Неужели о вас плохо заботятся?
    ― Да нет, ― удостоил демонессу ответом капитан, ― кормят, как на убой.
    ― Ну, вы же большие, вот бедные собачки и думают, что вы можете быка съесть.
    Маруареси нацепила невинную улыбочку и расположилась на сундуке, напротив Фонгота.
    ― Мне плевать, что они думают, ― буркнул солдат. ― Сколько они будут нас здесь держать?
    ― Не долго, не думай, что ты им сильно нужен. Сегодня я уже вернусь домой, и вам укажут на дверь.
    ― Нас домой возвращать не планируешь, демон?
    ― Я демонесса, вообще-то. А зачем тебе домой? У тебя ведь нет семьи.
    Капитан дёрнулся и очень нехорошо посмотрел на суккуба. Девушка рассмеялась и пояснила:
    ― Я прекрасно чувствую подобные вещи во всех живых существах. Мне это может пригодиться для… работы.
    ― Демон, ― только и сказал Фонгот, и вновь вернулся к чистке доспеха.
    ― Эх, не получается у нас разговор. Ну ладно, мальчики, мне ещё есть куда наведаться, не буду больше вас трогать. Кстати, золотодоспешный, постарайся не придушить канибуса, который придёт проводить тебя в твою комнату. Там будет чуть уютнее, да и конвой у двери стоять не будет.
    Когда демонесса уже встала и направилась к двери, капитан всё же окликнул её:
    ― Эй, а что с Ликсисом?
    ― А он останется тут. Я ведь предупреждала тебя по поводу отношения местных к раненым и слабым.
    Больше солдат ничего не говорил, хотя и жаждал вернуться домой, где его ждала армия освобождения, и где грозила развернуться война на три фронта, которая ввергнет королевство в полную разруху. Фонгот считал ниже своей чести просить милости у похитительницы жизни.
    К вечеру площадь у городского алтаря оказалась окружена бесконечной толпой. Весь Драгррендог собрался, чтобы посмотреть величественное зрелище. Жители заполнили прилегающие улицы и крыши сооружений, а счастливые обладатели комнат в окружающих капище домах были счастливы вдвойне. В центре, вокруг жертвенного камня, была очерчена кровью гигантская рунная печать, окружённая восемью кострами. На противоположных краях круга были установлены два железных шипастых столба с кандалами для жертв. К одному из них сейчас подходила та самая жрица, которая считала за честь умереть ради высшего существа. Ко второму же уже успели приковать судьбоносца – крупного енота, полу обезумевшего от ненависти к своим мучителям и боли пронзающих спину стальных игл, смазанных солёным раствором. Набонид не зря звалась богиней боли – все обряды её народа обязательно сопровождались долгими, мучительными и изощрёнными пытками жертв. Обычно, те, кого выбирали для казни жрецы, принимали такую смерть за высшее благо, но не всегда это были канибусы, как и сейчас. На жертвенном камне, скрестив ноги, сидела Маруареси. Ей нужно было просто ждать, пока проходит обряд, слушая вопли умирающих жертв и хищный гул возбуждённой толпы. Когда жрица так же была распята на своём месте, в круг вошли восемь жрецов, держа в руках раскалённые тесаки, всё это время разогревающиеся в центре костров. Видеть то, что происходило дальше, демонесса не хотела. Она никогда не была любительницей зверских пыток, составляющей основу культуры Архаркарры, так что девушка просто закрыла глаза и постаралась не дёргаться, когда жертвы начинали кричать в агонии особенно громко. Ей казалось, что прошло уже несколько часов, хотя обряд длился совсем не долго, но вот всю площадь пронизала магическая энергия. Жрецы сейчас чувствовали экстаз от ощущения собственной мощи, простые канибусы, затаив дыхание, замерли в ожидании кульминации, а Маруареси почувствовала силу Набонид. Демон, как и ангел, несоизмеримо могущественнее смертных волшебников, их магия безгранична, неиссякаема. Но это всего лишь магия. Боги же способны затрагивать саму реальность, прикасаться к мирозданию и их воля в мгновение может разбить потуги хоть целой армии высших демонов. Печать Фобетора исчезла в один миг, как будто её никогда и не было, и волна силы нахлынула на суккуба. Она почувствовала, как вернулись все её силы, как тьма вновь течёт в её венах, заполняет дух. Плечи девушки распрямились, а на лице появилась жестокая улыбка настоящего демона. Янтарные глаза с узкими, сократившимися до еле заметной линии зрачками резко открылись, и Маруареси шумно втянула воздух. Конечно же, всё это сопровождалось причудливой пляской теней на рунной печати и прочими эффектными вспышками и звуками. Толпа взорвалась ликующими криками, а жрецы в последний раз воздели руки к своду пещеры, и вышли из круга.
    «Вот и всё, Мару. Ты свободна. Спаси её, не подведи».
    Голос Набонид, набатом прогудевший в голове суккуба, вывел её из транса. Маруареси вернула силу, и скоро вернёт свой дом.
    ***
    Радужный дворец, некогда прекрасный и величественный, превратился в разноцветные руины, усыпанные костями придворных. Больше не играл свет в огромных витражных окнах, не отбрасывали на многогранные кристаллы стен блики магические факела, и не готовились гранитных в печах источающие дивный аромат яства. Фобетор разрушил грандиозное сооружение до основания, пытаясь найти маленькую белку. Но зверьку удалось сбежать, и убив вокруг дворца всё живое, что смог найти, демон ночи принялся сеять хаос в окрестностях. Много недель горели леса и поля вокруг, заслоняя дымным пологом оба солнца, тысячи зверей, живших там, не смогли спастись от магического пламени. Но вновь Рик’Тис оказалась одной из спасшихся.
    Фобетор искал день и ночь, обшаривая все, хоть сколь-нибудь пригодные для укрытия места. Уже на сотни лиг вокруг всё было покрыто пеплом и превращено в выжженную пустыню. Он чуял, его цель где-то близко, ещё немного, ещё несколько дней, и он поймает рыжую крысу. Она не сможет сбегать вечно – это не в силах смертной. Вот и сейчас он двигался в сторону очередного, ещё не сгоревшего леса, готовя в любую минуту обрушить на чудные белые деревья огненный дождь.
    Но вдруг чутьё демона уловило нового гостя, вошедшего в этот мир. Неужели, вернулась одна из сестёр изгнанной Маруареси? Этого не может быть, она жила здесь в уединении десятилетия, а ведь прошло всего полгода. Но проигнорировать гостя разрушитель не мог – нужно было сначала узнать, насколько он силён и недоброжелателен. Но телепортироваться демону не пришлось.
    «Фобетор, друг мой, отзовись!» ― прозвучал в его голове знакомый мелодичный голос.
    «Это невозможно!» ― ответил удивлённый демон, и тут же расстроенно скривился. Ответив на зов, он выдал своё местоположение.
    Мигнула рядом чёрная вспышка, и вот уже в дюжине шагов в стороне стояла миловидная девушка в рогатом шлеме, эбонитовых туфельках и сине-голубом платье с вызывающе-глубокими вырезами на боках, спине и груди.
    Не говоря ни слова, Фобетор ударил по суккубу тьмой, другую свою руку, тем временем, превращая в источающую ядовитую слизь клешню краба-переростка.
    Печати на Маруареси уже не было, поэтому она с лёгкостью отмахнулась от атаки врага и призвала свой неизменный светящийся хлыст.
    Под ногами девушки вдруг образовалось полное пираний озерцо, но тут же превратилось в ровный кристальный пол. Защита тёмной магии смогла остановить поток хаоса.
    Демонесса же решила действовать своим врождённым даром. Кто сказал, что демон не может иметь похотливых желаний? А эти желания всегда мешают сосредоточиться на более важных вещах. Фобетор не собирался сдаваться и отразил это воздействие на противницу, но суккуб была быстрее – она попыталась внушить демону ещё и желание подчиниться объекту своего желания.
    Этот удар он уже пропустил и теперь вряд ли в ближайшие несколько секунд сможет нанести смертельный удар, а всё остальное Маруареси стерпит. Стерпеть пришлось хаотический удар: кости девушки вдруг будто бы исчезли, и неведомая сила завязала её конечности в узел.
    Но для колдовства движения и пассы нужны только низшим демонам, а суккуб такой не была. Полностью проигнорировав попытки защиты, она успела подготовить для врага хитрую каверзу, и вплела в уже сработавшее заклинание похоти ощущение боли. Школа Набонид часто выручала девушку.
    Демон, вновь не уловивший суть атаки, дёрнулся, и на миг потерял концентрацию. Вновь прийти в себя Маруареси ему уже не дала – сложное и тяжёлое заклинание, приготовленное суккубом заранее, перетянуло контроль над тьмой в Фобеторе. Отмахнуться от этого удара было совсем не трудно, нужно было всего лишь его заметить, но он не смог.
    Хаос ещё какое-то время пытался остановить обезумевшую половину силы демона, но Маруареси, уже вернувшая своему телу нормальное строение, наносила всё новые и новые удары. Хитрые, тяжёлые, ослабляющие и убивающие. Окончательно потеряв контроль над собой, Фобетор сдался. У него больше не было сил сопротивляться демонессе, и, прежде чем нанести решающий удар, она подошла к поверженному противнику и сладко прошептала:
    ― Тебе не больно? Всё хорошо? Давай я тебе помогу. Я отправлю тебя на отдых, на лечение. Вот только туда, где магии нет вообще. Тьма тебе больше не подконтрольна, а Хаос заперт внутри неё, так что лечиться придётся долго. Прощай, уродец.
    Мигнула рунная печать врат, которую Ликсис в своё время рисовал полдня, а демонесса теперь создала за секунду, и израненный, судорожно дёргающийся демон исчез из этого мира.
    Маруареси устало присела на землю и прикрыла глаза. Это был тяжёлый бой. Но всё закончилось. Теперь она свободна, она дома, пусть он и превращён в руины. Но ведь впереди ещё тысячи лет жизни – она возведёт новый дворец, больше и лучше прежнего. Или нет, старый, всё-таки, был достаточно красив, надо поменять только пару-тройку залов. В новых мирах суккуб наберёт новых бездушных рабов, которые будут ежедневно полировать каждый камушек, а вон тот лес выглядит очень даже приятно – рядом с ним, вдали от мёртвой пустоши, и будет стоять новый Радужный дворец. И опять Мару сможет подняться в бельведер самой высокой башни и поболтать о пустяках со старой доброй подружкой.
    «Рики? Ты слышишь меня? Я победила!»
    На мгновение девушка подумала, что провидица не ответит. Не сможет, потому что мертва, и холодок пробежал по спине демонессы.
    «Мару! Это и вправду ты! О небеса! Ты не поверишь, что тут было!»
    Рик’Тис, судя по всему, не утратила ни капли своей энергичности. Маруареси счастливо улыбнулась и через секунду с удивлением почувствовала влагу на своей щеке. А она думала, что уже не умеет плакать…
    Last edited by Newcomer162; 10-17-2015, 10:39 AM.
Working...
X